Не успели скрыться за нашими спинами бревенчатые стены постоялого двора, как впереди замаячила новая стена, правда, теперь уже густого леса. Выехали мы не на рассвете, как обычно выезжают путешественники, чтобы преодолеть за дневное время как можно больший отрезок пути, а вечером. Дело в том, что постоялый двор стал для меня за всё-то время, что мы там жили, чуть ли не самым худшим местом на земле. Всё упиралось в мою брезгливость. Как я ни старался проникнуться духом Средневековья, у меня это пока не слишком хорошо выходило. До сих пор я не мог равнодушно относиться к тараканам, ползающим по столу, мухам в супе и мышам с крысами, шуршащим во всех углах, а всего этого добра в захудалой дорожной гостинице хватало с избытком. Поэтому, как только мы были готовы отправиться в дорогу, я дал команду на выезд.
Мы были в сотне метров от леса, когда вдруг раздались протяжные звуки. Трубили охотничьи рога.
«Дворяне забавляются, изображая гордых охотников», — с сарказмом подумал я, и тут же мне на память пришли рассказанные моим телохранителем новости, которые непосредственно касались меня.
Во-первых, люди Вернея который день ищут меня в Мидлтоне. Зачем — понятно. Во-вторых, история, случившаяся на улице Менял, была Вернеем отредактирована и пущена среди местных дворян в новом варианте. Теперь выходило, что я в той ситуации оказался трусом.
Прислушиваясь к нарастающим звукам рогов, я подумал: а что, если среди дворян, едущих с охоты, окажется приятель Вернея, который слышал об этой истории? Вполне можно нарваться на оскорбление, а я человек простой, могу и не сдержаться, а там…
Я натянул поводья, останавливая лошадь. Вслед за мной остановились все остальные, глядя на меня с удивлением. Но ещё большее недоумение вызвал мой приказ:
— Взвести арбалеты! Зарядить и держать их как можно более незаметно для чужих глаз!
Мой телохранитель неодобрительно покачал головой. Честно говоря, я и сам не знал, чем вызвана моя подсознательная тревога, так как шанс наткнуться на дворянина, знающего эту историю, был весьма мал.
Интуиция? Хм, не знаю. Нет так нет. Разъедемся красиво.
— Вперёд!
Не успели мы тронуться, как снова протрубил рог, потом другой, затем раздался заливистый лай собак, а подъезжая к опушке леса, мы увидели неспешно ехавшую нам навстречу группу всадников. Воздух огласился смехом, пьяными весёлыми криками, звуками рогов, которые теперь гудели почти непрерывно, заставляя собак заливаться громким возбуждённым лаем. Возглавляла кавалькаду изукрашенная тележка, в которую были запряжены три девицы, наряженные пастушками. На тележке лежал олень, главная добыча охотников, в окружении более мелкой добычи. Рядом с тележкой вприпрыжку бежали четверо мальчишек-пажей, наряженных пастушками. Они щёлкали декоративными кнутиками и весело трубили в рога. За всем этим маскарадом ехали трое дворян со свитой прихлебателей, телохранителей и егерей. Когда я их увидел, один из охотников смеялся во всё горло, запрокинув голову, двое других, тоже сотрясаясь от смеха, припали к гривам своих лошадей. Скользнув по ним брезгливым взглядом, я уже собрался их объехать, но тут увидел лицо, показавшееся мне знакомым. Лицо девушки. Венок на её голове и яркий наряд пастушки несколько изменили её образ, но повторно брошенный взгляд дал мне понять, что это симпатичная малышка Джейн, с которой я познакомился на улице Менял.
Что она тут делает?! И ещё в этом наряде!
И тут же всё понял. Вот уж не ожидал, что одним из трёх дворян-охотников окажется тот самый Уильям Верней, которого я так удачно ссадил с лошади. Мы едва успели обменяться злобными взглядами, а напряжённость и тревога уже витали в воздухе. Кавалькада остановилась. Рога смолкли, а следом замолчали собаки. Остановились и мы.
Справа от Вернея сидел на лошади худощавый мужчина средних лет в тёмно-синем камзоле. Его глаза осторожно и цепко осмотрели сначала меня, потом моих людей. По левую сторону слегка покачивался в седле от выпитого вина молодой дворянин в яркой и богатой одежде, всё ещё продолжая ухмыляться. За их спинами маячили четверо дворян-прихлебателей с потёртыми лицами и в такой же потёртой одежде. Следом полукругом встали шестеро вооружённых мечами и кинжалами конников в кольчугах, а замыкали кавалькаду три егеря в зелёных куртках, с луками за спиной.
Верней несколько мгновений сидел в седле в напряжённом ожидании моей реакции, а не дождавшись, почему-то решил, что я струсил. Иначе никак нельзя было оценить его последующие действия. Растерянность и страх исчезли с его лица, он гордо вздёрнул подбородок, подбоченился и громко крикнул:
— Господа! Я думал, что наша охота подошла к концу, но это не так! Приглашаю вас затравить ещё одного зверя! Это вон тот негодяй был на улице Менял! — он показал рукой на меня. — Ату! Ату их!
