Я начал разворачивать коня, а Макуорт, сдёрнув с руки перчатку, бросил её мне в лицо. Но красивый жест пропал впустую — перчатка пролетела мимо и упала в траву.
— Джеффри, взять этих двоих и разоружить! Они поедут с нами! Не хотят платить — за них заплатят!
— Что вы себе позволяете?! — возмутился Макуорт, но теперь его голос звучал намного тише.
— Позвольте, сэр, я же не отказываюсь платить! — воскликнул граф.
— Вот и отлично! Пусть этот человек, — я ткнул пальцем в одного из двух егерей, — передаст мои слова вашей родне или кому угодно, кто сможет за вас заплатить. По пять фунтов — каждой девушке! Если завтра я получу известие, что деньги уплачены, вы, граф, будете освобождены. Теперь в отношении вас, Макуорт… — я снова ткнул пальцем, теперь в другого егеря: — Ты оповестишь его отца! Я требую с него выкуп в двести фунтов! Теперь слушайте все! Завтра на рассвете, прямо на въезде в лес, вы найдёте моих слуг. Им будут даны указания, как поступить в той или иной ситуации. Раз вы меня объявили разбойником, то я и буду поступать соответственно!
Не обращая внимания на гневные вопли Макуорта и злобные взгляды графа, я подъехал к Джейн и прошептал ей на ушко:
— Когда тебе или твоим родителям передадут деньги, отдай моим слугам кусочек розовой ленточки. Вот она у тебя на платье. Это будет знак, что деньги получены.
— Спасибо, добрый господин.
— С тобой всё в порядке?
Её глаза наполнились слезами и болью, а подбородок мелко задрожал. Она попыталась что-то сказать, но вместо этого прикрыла руками лицо и резко отвернулась.
Идиот! Зачем полез?!
Ругая себя, я отъехал от девушки, крикнув напоследок:
— С Богом, милые! Вас ждут дома!
Некоторое время смотрел им вслед, затем подозвал Лю.
— Забери у егерей луки и колчаны.
Когда китаец всё сделал, я сказал егерям:
— Теперь можете ехать. Передайте в точности всё, что я говорил. Все остальные следом! Хотя, стоп! Оленя оставьте! А теперь — пошли вон!
Проводил взглядом запряжённую лизоблюдами тележку, подпрыгивающую на неровностях дороги, и несущихся впереди неё мальчишек-пажей, и стал наблюдать, как Хью, Чжан и Ляо пакуют в перемётные сумы доспехи и оружие, снятое с покойников.
…Проехав по лесной дороге, мы нашли место для ночёвки. Пока китайцы разбивали лагерь, я отвёл Джеффри в сторону:
— Что ты думаешь насчёт всего этого?
— Даже не знаю, что сказать, господин.
— Говори как есть!
— Ты убил Уильяма Вернея, затем захватил в плен графа и сына Макуорта, одного из богатейших и влиятельных людей в этих землях. Томас, ты поступил против всех правил рыцарства! Единственное, что смягчает в какой-то степени твой поступок, это подлая выходка самого Вернея. Твой отец был бы недоволен…
— Мне нужен совет, Джеффри, а не рассуждения!
— Мой совет: не дожидаясь выкупа, бежать отсюда, и как можно быстрее!
Ого! Похоже, я действительно заварил кашу, раз бесстрашный воин Джеффри предлагает бегство. А может, я действительно перегнул палку?
— Ты хочешь сказать, что они не привезут деньги?
— Деньги привезут, Томас. И отдадут. Но после того как пленные окажутся на свободе, на нас устроят самую настоящую охоту! И это будет справедливо, Томас!
— А с девушками так поступать — справедливо?! Ты мне скажи: справедливо?!
— Ну… не знаю. Если они не по доброй воле, то… нехорошо. Неправильно.
— Их принудили!
— Хм…
— Сколько людей может быть в погоне?
— От двух до трёх десятков, Томас. В зависимости от того, насколько быстро распространятся слухи о похищении. Владения Макуорта довольно далеко отсюда, а вот замок барона Мольнара не очень. Нам здорово повезёт, если его не будет дома.
Теперь я начал осознавать, что натворил. Ещё недавно я вершил месть, как настоящий герой исторического боевика. Вокруг умирали люди, а я такой… весь из себя крутой, наслаждался происходящим, словно «травки» накурился.
Точно! Кайф ловил! Герой-мститель хренов! И что теперь?! Завтра здесь будет два десятка профессиональных бойцов, которые нашинкуют нас… Стоп! Без паники! До рассвета ещё далеко — есть время всё обдумать спокойно!
Некоторое время я пытался сообразить, как выкрутиться из этой опасной ситуации, но все мысли, как назло, сходились к одному-единственному выводу:
«Два, а то и три десятка крутых бойцов против нас шестерых — это тебе… Хм! Да это просто форменное самоубийство!»
Так что, последовать совету Джеффри?
Я поднял голову и наткнулся на полную ядовитого ехидства ухмылку на губах графа де Горафа, явно предназначенную мне. Он с самого начала знал, чем всё закончится. Он так легко согласился отдать деньги, потому что надеялся вернуться вместе с погоней и рассчитаться со мной.
Его взгляд вернул мне моё чувство достоинства.
