Нет, мужик! Ты ещё не знаешь меня! Не побегу! Все вы у меня!.. Стоп! Опять меня заносит! Попробую порассуждать. Три десятка вооружённых людей против шести. Минус. Лес. Лесная дорога. Засада. Плюс. Вспомним партизан. Срубленными деревьями перегородить дорогу. Завал в лесу! Стоп! Не пойдёт, видно издалека. Хм! Как-то не довелось мне в своё время изучать тактику партизанской войны. Ляо! Мать моя! Как же я о нём забыл? Лю же рассказывал, что тот не только офицером был, но и разбойником! И не простым бандитом, а главарём! Ха! Почерпнём разбойничьей мудрости прямо из источника!
Повернулся к китайцам:
— Лю, Ляо! Подойдите!
Где-то в километре от нашего лагеря мы наткнулись на подходящее место для засады. Вдоль дороги тянулся неглубокий вязкий овраг, причиной появления которого был бивший неподалёку ключ, а рядом рос густой кустарник. Ляо изучил местность, подошёл ко мне и через Лю изложил план.
Удар должен быть двойным. Сначала перед передовой частью отряда падает дерево, заранее подрубленное. После того как всадники натыкаются на ствол и образуют куча-мала, на них падают ещё два дерева, часть сучьев которых будет коротко обрублена и заточена. По словам бывшего разбойника, такой кол под тяжестью ствола легко пробьёт кольчугу и нанесёт нешуточные раны воину в доспехах.
— Господин, если всё хорошо подготовить, то на этом участке засады найдут смерть и сильно покалечатся пять-восемь воинов. Теперь…
— Господин, прошу, подумайте ещё раз! — вступил Джеффри. — Ведь так делают только отъявленные разбойники! Ваш отец, сэр Джон…
— Хватит, Джеффри! Мы уже говорили об этом!
— Господин, если в этой засаде погибнут ещё дворяне, то… многие семьи воспримут это как повод для мести! Вы об этом подумайте!
— Давай пока об этом не будем говорить. Лю, переводи дальше!
— Когда первая часть отряда попадёт в ловушку, можно приступать ко второму удару. Над дорогой резко натянется верёвка, и три, а то и четыре всадника не удержатся в сёдлах. Правда, к этому моменту оставшаяся часть отряда успеет понять, что происходит, и нападёт на нас. Тут всё будет зависеть от численности отряда. Это лесная дорога, на ширину телеги или двух всадников, скачущих бок о бок. Поэтому им придётся вытянуться в длинную колонну. И здесь нам придёт на помощь ключ. Мы направим его воду на дорогу, сами же спрячемся за обочинами. Конная атака, если она будет, не выйдет такой стремительной, как на сухой земле. Вязкая почва и мокрая трава помогут нам сбросить на землю пару всадников, а остальные для начала получат шесть арбалетных болтов в упор. Кто выживет — пусть попробуют наши мечи на прочность!
— Джеффри, что скажешь?
— Сэр, я буду драться за вас, не щадя своей жизни!
— В этом я не сомневался. Ты лучше скажи: как план?
— План… хороший, господин.
— Тогда я добавлю от себя. Желаю нам от всего сердца, чтобы удача и Господь Бог были на нашей стороне! Принимайтесь за работу! А я поеду к нашим пленникам. Сменю Хью и Чжана и пришлю их к вам на помощь.
Когда к середине ночи мои люди вернулись, я попробовал заснуть, но у меня это получилось только наполовину. Как говорится, вздремнул «вполглаза». Перед рассветом мы снялись с лагеря и перебрались к месту засады, а тем временем Лю и Чжан с пленными отправились к месту встречи.
Не успели мы закончить последние приготовления, как китайцы вернулись. Они привезли кусок розовой ленточки и выкуп. Мне бы радоваться, что всё идёт так, как я задумал, но напряжение, сковавшее меня ещё ночью, не проходило. Я осмотрел сюрпризы, приготовленные для наших преследователей. Затем под руководством Джеффри и Ляо была проведена репетиция, и мы разошлись по своим местам. Негромко молился Хью, Джеффри и Ляо приводили в порядок оружие и доспехи, а я всё не мог понять, правильно ли я поступаю. В принципе то, что я собирался сделать, являлось нечестным поступком для дворянина, позорящим его имя, но если взять моё поведение в целом, то лесная засада вполне вписывалась в жизнь этой эпохи. Месть, похищения, пытки и убийства — всё это являлось атрибутами этого времени, хотя слова «убийца» и «смерть» имели менее жёсткий оттенок, чем в будущем. Мои сомнения не касались правильности или неправильности моих действий относительно рыцарского кодекса, так как я его просто не воспринял, считая надуманным. Внутренняя тревога и беспокойство, если я правильно понимал себя, касались лишь одного: вправе ли я устраивать эту кровавую бойню? Не может ли оказаться так, что, не изучив здешнюю жизнь в деталях, я иду на поводу своих собственных суждений? А вдруг они ошибочны?
Может, под влиянием окружающего мира я незаметно для себя превращаюсь в человека, чью личину надел? Меня не мучила совесть, когда я убил наёмного убийцу. Я видел пытки и кровь. Даже получил удовольствие… хм, скорее удовлетворение от смерти этого труса Вернея. А что теперь?
«В чём ты сомневаешься?» — как я ни пытался, так и не смог ответить самому себе на этот вопрос.
