Пора мне определиться с самим собой, иначе я точно получу раздвоение личности. Пора перестать оглядываться! Нет там никакого будущего, зато есть настоящее! Кровавое и жестокое! И поступать надо соответственно ему! Хм! А не оправдываюсь ли я?..
И тут до меня донёсся конский топот. Сомнения тут же исчезли, смытые волной злобной радости — преследователи подтвердили правильность моих действий. Она пронеслась по сознанию со скоростью экспресса, разгоняя адреналин по всему телу. Подобное состояние в той моей прежней жизни означало, что я готов и хочу драться. В данном случае, наверно, надо применить слово «сражаться», но мне было не до тонкостей — нараставший топот множества копыт возвещал, что погоня вот-вот покажется из-за поворота.
И она появилась. На какое-то мгновение я даже ощутил восторг при виде мчавшихся на полном скаку рыцарей в блестящих доспехах, с плюмажами на шлемах и в развевающихся по ветру ярких плащах. Прямо как красочный разворот из энциклопедии о Средних веках. Но секунда прошла — восторг пропал, оставив после себя страх, надежду и медленно закипающую ярость. Осторожно выглянул из-за куста, за которым прятался вместе с Хью. На противоположной стороне дороги из-за толстого ствола показалась голова Чжана и тут же исчезла.
Вы объявили мне войну… или я вам, какое это имеет значение? А на войне, как говорится, все средства хороши. С Богом!
Первые всадники только пронеслись мимо меня, как зашумели падающие деревья и последовал тупой тяжёлый удар о землю. В ту же секунду раздался скрежет и лязг железа, дикое ржание и крики.
«Давай!» — мысленно крикнул я и увидел, как над дорогой взвилась верёвка, натянутая Чжаном.
Первая лошадь, зацепившись за неё ногами, споткнулась и с истошным ржанием полетела на землю вместе со своим всадником, вторая, шедшая почти голова в голову с первой, повторила её судьбу. Два других дворянина, мчавшиеся следом на полном скаку, уже просто врезались в кучу людей и лошадей. Воздух снова взорвался криками, стонами и ржанием. Ещё один рыцарь попытался осадить лошадь на полном скаку, в последний момент рванув поводья, но добился лишь того, что животное от боли встало на дыбы. Воин, закованный в железо, не удержавшись, вылетел из седла и с грохотом пустого ведра рухнул на землю. Его лошадь шарахнулась, столкнулась с другой и так ударила её грудью, что всадник соскользнул с седла. В сёдлах смогли остаться лишь солдаты и лучники, с небольшим отрывом скакавшие позади группы рыцарей. Им удалось не только остановить лошадей, но и схватиться за оружие. Но не успел один из лучников натянуть тетиву, как из леса вылетел металлический шар и буквально вынес стрелка из седла. В следующий миг две стрелы ушли в том направлении, где скрывался китаец. Солдаты соскочили с коней и обнажили мечи, готовые броситься в атаку при поддержке лучников. Но тут два арбалетных болта легко пробили металлические нагрудники сидевших в сёдлах лучников. Вид хрипящих и залитых кровью собратьев по оружию резко охладил пыл солдат. Они ещё колебались, но когда дикий крик одного из них возвестил о том, что арбалетная стрела Чжана нашла цель, на лицах остальных появился страх, и мечи опустились.
Я тут же выбрался из кустов с мечом в руке. Следом за мной шагнули из-за деревьев Чжан и Хью. Арбалетчик уже успел перезарядить арбалет, а китаец со свистом раскручивал свой дротик. Солдаты, побросав мечи, сбились в кучу. К этому времени с земли стали подниматься наименее пострадавшие рыцари. Их оказалось трое. Один из двух лежащих на дороге подавал признаки жизни, а вот второй был похож на сломанную куклу с широко разбросанными и неестественно вывернутыми руками и ногами.
Очумело вертя головами, вставшие на ноги рыцари пытались понять, что произошло. И вот один из них пришёл в себя настолько, что заорал на солдат:
— Шлюхины отродья, чего глаза вылупили — бейте разбойников!
Безоружные солдаты не стали искушать судьбу и сделали вид, будто не поняли, к кому тот обращается. Вне себя от гнева рыцарь выхватил меч и бросился на меня, несмотря на предупреждающие крики товарищей. Мне не хотелось его убивать, но я понимал, что сейчас не время проявлять великодушие.
— Хью!
Щёлкнула тетива, и арбалетная стрела, пронзив рыцарский доспех с близкого расстояния, ушла в тело почти на всю свою длину. Воин сделал по инерции ещё шаг, потом его колени подогнулись, и он, хрипя, рухнул ничком на дорогу. При виде его смерти двое других выхватили мечи и уже хотели напасть на меня, когда я заорал:
— Джеффри, ты как?!
— Всё в порядке, господин! Пятеро из семи господ рыцарей решили, что не будут с нами воевать!
— А двое других?
— Их души покинули тела, сэр!
Рыцари, услышав слова моего телохранителя, решили не торопить события. Бросив мечи в ножны и сорвав с себя шлемы, они стали свирепо пожирать меня глазами, вполголоса сыпля проклятиями. Тяжело и неуверенно поднялся с земли ещё один рыцарь.
— Господа! — сказал я. — Господа рыцари! Послушайте то, что я хочу вам сказать!
