Он замолчал. Каким-то шестым чувством я понимал: то, что он сейчас сказал, шло не из головы, а из сердца. Это был крик истерзанной души.
Некоторое время он смотрел на какую-то точку в пространстве, видимую только ему одному, потом тяжело вздохнул и словно очнулся и испуганно посмотрел на меня:
— Мой высокочтимый господин, простите своего слугу. Мой язык говорил, не ведая что. Я настолько ушёл в себя, что забылся, в чьём обществе нахожусь, господин. Со мной это бывает. Я — тут, а мой разум где-то далеко-далеко… Извините, господин. Это всё от тоски по той жизни, по родине: но я не слюнтяй и не размазня, как вы могли подумать. Об этом вы узнаете из моего дальнейшего рассказа, если разрешите мне продолжить.
Я молча кивнул.
— Итак, я решил уехать из Поднебесной. С деньгами мне обещал помочь Ляо. Единственное, что беспокоило нас: что будет с нашим отцом и старшим братом? Не падёт ли тень моего преступления на их головы? Но прошло трое суток, и на лагерь разбойников напали солдаты. После короткого и кровопролитного боя банда, не выдержав натиска, рассеялась по лесу. Я бежал сразу после нападения. Страх придавал моим ногам скорость и неутомимость. Остановился только тогда, когда начало светать. Вскоре ко мне присоединился Ляо с тремя своими людьми, шедший по моим следам. Это было всё, что осталось от пятидесяти разбойников. Я решил, что сама судьба подталкивает нас обоих к далёкому путешествию, и предложил брату уехать со мной. Он согласился. Окольными путями мы добрались до родного дома, но, как оказалось, тайная полиция императора успела побывать там раньше нас. Отца, объявив преступником, посадили в тюрьму. Брат, на своё счастье, в это время был в отъезде, выступал на одном из турниров. Ляо ночью пробрался к дому нашего дальнего родственника и узнал, куда тот поехал. После этого мы тронулись в путь и сумели добраться до него раньше «парчовых халатов». Его долго пришлось уговаривать, но он всё же уехал с нами.
— А что с отцом и с матерью?
— Наша мать умерла уже давно, когда мне было десять лет. Второй раз отец так и не женился. А вот отец… Жив ли он сейчас или умер в тюрьме, мы не знаем. И это гнетёт наши души, даже тогда, когда мы наслаждаемся жизнью.
Всё время, пока передвигались по землям Поднебесной, мы боялись всего. Шли не дорогами, а тропами, далеко обходя города и изредка заходя в маленькие деревни, чтобы купить еду. Выбрались за границы Поднебесной и, выйдя на главную торговую дорогу, известную на Западе как Шёлковый путь, достигли Индии. Весь этот путь мы проделали, переходя на службу от одного купца к другому. Братья нанимались охранниками, а я слугой и переводчиком. Из Индии, вместе с купцами, везущими специи, чай и шёлк, добрались до Константинополя, где прожили больше года. Мои знания языков и учтивость дали мне хорошую должность в фактории, основанной итальянскими купцами. Чжан стал работать ночным охранником. А вот Ляо… снова подвёл нас, хотя обещал нам изменить свою жизнь. Связавшись с плохой компанией, он стал заниматься грабежом и разбоем. Банду разгромили, он едва сумел сбежать. Долго скрывался, потом переслал нам весточку, что ему нужны деньги для отъезда. Он не просил поехать с ним. Мы сами так решили. Ведь мы же братья. Так мы оказались в республике Генуя. К этому времени я уже неплохо мог писать и говорить по-итальянски. Одно время работал у купца переводчиком и писарем, а братья тем временем освоили профессию бродячих артистов.
— Зачем было нужно тащиться в такую даль? Вернулись и устроились бы где-нибудь поближе. Например, в той же Индии.
— Там не лучше, чем у нас, господин. Общество, разделённое на касты. Вообще, мы думали об этом, но мне хотелось посмотреть, как живут европейские народы, а моим братьям было всё равно куда ехать. Так что сюда нас привело моё любопытство. Мои братья по своей натуре бродяги. Старший треть жизни провёл в дороге, объездил половину Северного Китая. Нередко предпринимал путешествия в самые глухие уголки нашей страны, как только до него доходили слухи о новой школе ушу. О Ляо и говорить нечего — бродяжничество у него в крови. Моё знание языков и вежливое обхождение разрешали проблемы со стражниками и местными властями. Потратив немного денег, мы приобрели музыкальные инструменты и сшили яркие костюмы, в которых стали выступать перед публикой.
— Ничего не понимаю. Почему ты снова не стал работать переводчиком, а твои братья охранниками? Что вам помешало?
— Мой господин, я даже не знаю, как вам сказать. Этот вопрос такой тонкий…
— Слушай, не темни. Говори просто. Всё пойму и осуждать не буду.
