У Джеффри отношение к китайцам было простое, он управлял ими, как слугами, стоявшими ниже его по положению. К тому же они были китайцами, а значит, уже тем самым не являлись ровней чистокровному англичанину. Правда, со временем, оценив боевые качества братьев, он изменил к ним отношение. Это не было высказано словами, но исчезло явное презрение и откровенные насмешки. Хью же смотрел на жизнь глазами Джеффри, как своего непосредственного командира. Когда отношение того к китайцам изменилось, арбалетчик, найдя в Ляо родственную душу, стал вместе с ним совершать набеги на кабаки и бордели.
Сначала мы увидели над лесом лениво трепещущий флаг. Разглядеть, чей на нём герб, не было возможности из-за большого расстояния. Впрочем, даже если бы я мог его рассмотреть, мне это мало что дало бы, так как мои познания в геральдике не отличались особой глубиной. Только благодаря титаническим усилиям моего телохранителя я стал разбираться в основах этой премудрости, но лишь на уровне самого Джеффри. Когда он это понял, то решил подтолкнуть меня к обучению, причём подошёл к этому вопросу творчески, проявив своеобразную житейскую смекалку. Слыша время от времени, как я ссылаюсь на книги, он нашёл в Мидлтоне, в книжной лавке, трактат о геральдике с большими красочными картинками, а затем почти заставил меня его купить. И это при его отношении к тратам на всякие ненужные вещи, к каким он относил и книги. За время моего лечения мы несколько раз занимались по этой книге. Его великолепная зрительная память на гербы, а также знание основных ветвей английских родовитых семей сначала делали эти занятия весьма познавательными. К тому же яркие и своеобразные картинки мне нравились, и я подолгу их разглядывал с немалым любопытством. Медведи, олени, леопарды. Встречались и более необычные существа, например, единороги. Интересно было также читать смелые и оригинальные девизы, но что ни говори, это была учёба, к тому же язык, на котором излагались основы геральдики, был неимоверно напыщенный и сложный, с множеством лишних описаний и ненужных деталей.
«В геральдике правая и левая стороны щита определяются не с точки зрения человека, смотрящего на щит, а с точки зрения человека, стоящего за щитом, или воина, держащего его в руке. Таким образом, левая часть щита на рисунке, называемая «декстер», обращённая к правой руке воина, считается правой, а правая часть, называемая «синистер», обращённая к левой руке (которая держит щит), считается левой…»
«Щит, как правило, разделён на несколько частей, каждая из которых называется полем. Это деление образуется раскраской щита несколькими тинктурами, вследствие чего и образуются геральдические фигуры — почётные и второстепенные. Основных делений четыре: рассечение, пересечение, скошение справа и скошение слева. Эти деления…»
Я понимал, что это нужно, и заставлял себя учить дворянскую науку, но в то же время ум человека двадцать первого века как бы исподволь говорил: это бесполезное занятие, и я трачу время попусту. И вот когда телохранитель явился для очередного урока, неожиданно для себя я вспылил и высказал ему напрямую, что думаю обо всей геральдике и об этой книге в частности. Думал, что он развернётся и уйдёт, но вместо этого он помялся у порога, а затем решительно шагнул в комнату. Глядя на его напряжённое лицо, я решил, что у нас появились проблемы. Осталось только выяснить: какие?.
— Ты что-то хотел мне сказать, Джеффри?
— Томас, я давно хотел поговорить с тобой… о тебе. Это глупо звучит, но я не знаю, как по-другому это сказать. Понимаешь, у тебя тело и лицо Томаса Фовершэма, а душа… не его. Да, я знаю, что Господь Бог вроде бы заменил тебе душу, дав тем самым шанс исправиться и зажить новой жизнью, в соответствии с церковными заветами. Мне отец Бенедикт сказал об этом. Пусть так, и я согласен с ним, что Господь в очередной раз явил нам чудо. Хорошо. Но я отлично знал того Томаса, как и его отца, и многих других дворян… Никто из них не ведал столько много разного про другие страны и народы. Или взять это устройство для натяжения тетивы арбалета… Хью в восторге от этой штуки и говорит, что не видел подобного устройства! А он воевал в разных странах, даже один раз был там, где настолько холодно, что солнце летом не растапливает слой льда и снега, покрывающий землю. Я тут на днях говорил с Лю, так тот восхищался твоими знаниями в лекарской науке… как её…
— Анатомии, Джеффри.
