Пробежался глазами по двум разбойникам, сидевшим ко мне лицом, а затем перевёл взгляд на бандита, справлявшего нужду. Нет. Ни один не подходил под описание главаря, которое дал нам мальчишка.
Значит, кто-то из троих, сидящих ко мне спиной.
Все мои люди тоже изучили приметы главаря, чтобы ненароком не загнать ему арбалетную стрелу меж глаз. Посмотрел влево. За соседним деревом прятались двое китайцев: Чжан и Ляо. Если у бывшего разбойника в руке был меч, то Чжан, очевидно, решил продемонстрировать искусство мастера ушу — его руки были пусты. С правой стороны поляны должны были находиться Джеффри и Лю. Я вышел на открытое пространство. Поднял арбалет. Прицелился. В этот момент разбойник, справивший нужду, заметил меня. Пока он всматривался, пытаясь в полумраке разглядеть, кто это: свой или чужой, — я нажал на спуск. Нелепо взмахнув руками, тот полетел спиной в сгустившуюся под деревьями темноту. Остальные бандиты, ошеломлённые внезапной смертью одного из своих товарищей, ещё только вскочили на ноги, как над их головами уже взметнулись два клинка. Рты, широко раскрытые в диком крике, кровь, слетающая россыпью брызг с лезвий, кровавая пена на губах умирающего разбойника. Сцена кровавой резни на фоне костра врезалась в мою память. Только один из разбойников, мощного телосложения, сумел быстро среагировать на нападение. Оценив обстановку, он выхватил нож и с угрожающим рёвом бросился на Чжана, очевидно, посчитав, что, сметя с дороги безоружного человека, получит шанс скрыться в лесу.
Китаец змеёй скользнул вбок, пропуская разбойника мимо себя, и тут же нанёс удар ногой тому в бедро. Удар был такой силы, что бандит прямо впечатался в дерево. Я уже думал, что он просто сползёт по стволу в бессознательном состоянии, но разбойник оказался крепче, чем я ожидал. Он не только остался стоять на ногах с ножом в руке, но даже смог довольно быстро занять оборонительную позицию. Спиной к стволу, а в вытянутой руке — нож.
— Подходи, ублюдок!
В его голосе должна была чувствоваться угроза, но её не было, как не было и уверенности. Он был уже трупом и прекрасно это сознавал, судя по дрожащей руке с ножом и лицу, перекошенному гримасой страха. Чжан не торопился атаковать, невозмутимо глядя на разбойника. Главарь не выдержал напряжения. Взвыв, как дикий зверь, он кинулся на китайца. И снова я не мог не восхититься молниеносной реакцией мастера: выбитый из руки нож полетел в одну сторону, а бандит — в другую.
Глядя на распростёртое тело, я было подумал, что нам придётся распрощаться с мыслью о тайнике, но разбойник вздрогнул и попытался приподнять голову. Джеффри, до этого стоявший в стороне, поднял на меня взгляд, как бы спрашивая разрешения на допрос. Я кивнул ему, развернулся и побрёл по поляне. Пятеро разбойников лежали на земле, истекая кровью, и только один подавал признаки жизни. Правда, стонал он недолго, до тех пор, пока Ляо не пронзил ему грудь мечом. Я подошёл к пленнику и тут же пожалел об этом. Раздетый догола мужчина представлял собой ужасное зрелище, но хуже всего выглядело его обезображенное лицо. Ожоги, порезы, а особенно выколотый глаз настолько исказили его черты, что оно походило на морду монстра из фильма ужасов. Сдержав позыв тошноты, я уже собрался отойти от него подальше, как губы бедняги шевельнулись.
Он ещё живой! Мой Бог!
Я оглянулся в растерянности. Чжан обшаривал убитых, передавая всё, что нашёл, Лю. Бывший разбойник и мой телохранитель допрашивали главаря, ревевшего от боли, а вот Хью, наблюдавший за этой процедурой, был там явно лишним.
— Хью! Иди сюда!
Тот быстро подошёл и вопросительно уставился на меня.
— Убей пленника!
Хью глянул на изуродованное тело:
— Господин, ему и так недолго мучиться…
— Убей!
— Будет исполнено, господин!
Отдав приказ, я быстро направился к краю поляны и остановился. Сделал несколько судорожных глотков свежего воздуха, напоённого ароматами леса и трав, и мне стало легче. За моей спиной послышался звук шагов. Обернулся. Лю протянул мне три худосочных кошелька, снятых с разбойников. Отмахнулся от них:
— Отдай Джеффри.
Неожиданно для себя я развернулся и пошёл к месту пытки. Мне хотелось видеть этого садиста. Глянуть ему в глаза. Когда я приблизился, телохранитель встал с корточек и сделал шаг в сторону. Вслед за ним выпрямился и Лю. Я склонился над главарём.
Разбойник был невысок, широкоплеч, мускулист. Нос сломан, лицо, как и грудь, изрезаны и залиты кровью, а кисть правой руки раздроблена. Взгляд его был полон животного ужаса. Сейчас при виде изуродованного тела я не чувствовал ни брезгливости, ни тошноты, только мрачное удовлетворение. Вдруг глаза главаря полыхнули дикой злобой из-под густых бровей.
— Что смотришь на меня?! Нравится, когда лежат у твоих ног?! Ничего! Настанет день, когда другие сделают над тобой и твоим семейством то, что ты и твоё сословие сотворили со мной и моими близкими! Пусть мне тысячу лет гореть в аду, но я проклинаю тебя, зажравшийся дворянчик, и всех тех, кто живёт под крышей твоего замка!
Тут из-за моего плеча выступил Джеффри:
