— Как ты смеешь, шелудивый пёс, говорить такие слова моему господину! Сейчас же заткни свою грязную пасть, висельник!
— Сам ты пёс! Ты скалишь зубы только тогда, когда рядом нет палки, а как только её увидишь, сразу прячешься в ногах своего хозяина и жалобно скулишь!
Джеффри аж задохнулся от злости:
— Господин, позвольте мне продолжить!
Я кивнул. На этот раз без внутреннего напряжения.
Собаке — собачья смерть!
— Эй, Хью, давай сюда! — позвал Джеффри. — К огню его потащите!
Ляо с прибежавшим на помощь Хью, схватив извивавшегося главаря, понесли его к затухающему костру. Терпения у разбойника хватило на несколько минут. Сначала он ревел, кричал, выл от дикой боли, потом стал визжать, дико и истошно. Лю, как только по поляне поплыл запах палёного человеческого мяса, опрометью бросился в кусты. Чжан с непроницаемым лицом, но, я так думаю, и с осуждением, смотрел на пытки. Я отвернулся. Я тоже был не в восторге от того, что творилось на поляне, но теперь воспринимал всё как воплощение поговорки «око за око, зуб за зуб».
Это жизнь такая! И никуда от неё не деться. Всё происходящее может быть названо восстановлением справедливости…
Мои мысли прервала неожиданно наступившая тишина. Повернул голову. Главарь что-то шептал наклонившемуся над ним Джеффри.
Вскоре телохранитель подошёл ко мне.
— Ну что, Джеффри? Насколько мы ещё разбогатели?
Тот радостно оскалился:
— Кое-что есть, господин. С вашего разрешения, мы с Ляо пройдёмся к тайнику.
— Возьмите Лю. А мы с Чжаном пойдём к лошадям.
— Господин, разве мы не здесь будем ночевать?
— Нет желания спать в обнимку с трупами!
— Хорошо, господин. Мы придём туда.
Когда мы вернулись к нашим пленникам, их разговор мгновенно стих. Подойдя к мальчишке, я достал из ножен кинжал, чтобы разрезать верёвки, но тот превратно понял мои действия и испуганно заорал:
— Милостивый господин, пожалейте! Не губите невинную душу!
— Дурак! Я разрежу верёвки, а потом иди куда хочешь!
Не успел я освободить паренька, как тот упал на землю и начал слюнявить мои сапоги, бормоча:
— Милостивый господин! Хороший господин! Век Бога благодарить за вас буду!
— Всё, хватит! Мне ещё твоего приятеля развязать надо!
Он резко поднял голову:
— Господин, он убил девочку! Ни у кого рука не поднялась, а он взял и убил! Маленькая совсем, только ходить начала!
Я застыл на месте, услышав эти слова, затем медленно развернулся к разбойнику, привязанному к соседнему дереву.
— Милостивый господин! Не слушайте этого выкормыша крысы! А-а-а!!! Гадёныш!!! Убью!!! Зубами загрызу!!! А-а-а!!! Тварь!!!
Его глаза выкатились. Он изо всех сил рвался из пут, дёргая руками и ногами, выгибая тело. Я подошёл к нему. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но сразу перестал кричать и заскулил на собачий манер, жалобно и противно. Какое-то время я стоял и молча смотрел на этого выродка, но видел сейчас не его, а истерзанное тело замученного разбойниками человека. Тяжёлая волна ненависти, смешавшись с кровью, ударила в голову, зашумела в ушах, застучала в висках. И уже кто-то другой, а не Женька Турмин, сейчас стоял и смотрел на убийцу маленьких детей. Я даже не сделал попытки сдержать себя, когда рука потянулась за кинжалом. Выхватив его, я вонзил тонкое острое лезвие в человеческую плоть. Вытащил и снова ударил. Парень обмяк.
Я отошёл и сел на траву. Чжан и мальчишка смотрели на меня.
Внутри всё дрожало, но голова была ясная.
«Я всё сделал правильно. Покарал убийцу и разбойника. Главное, чтобы в будущем не перегнуть палку с восстановлением справедливости. А то, глядишь, войду во вкус и…»
Из раздумий меня вывели какие-то шорохи, звяканье и стук. Джеффри, Лю и Ляо появились на поляне с добычей из тайника разбойников. Три заплечных мешка и сума наподобие тех, что носят нищие и паломники, даже на вид были тяжелы. Поднялся, подошёл. Перехватив взгляд телохранителя, брошенный на бандита, привязанного к дереву, сказал:
— Этого отвяжите… и бросьте в кусты! Где-нибудь подальше. Мальчишку накормить и отпустить. Джеффри, дашь ему денег! И не меди, а серебра!
— Понял, господин.
Когда разбор и упаковка награбленного разбойниками закончились, я выступил перед своим маленьким отрядом с короткой благодарственной речью:
— Джеффри, ты молодец! Хью! Ляо! Чжан! Лю! Вы, парни, отлично поработали! Благодаря вам одной бандой головорезов в этих лесах стало меньше! Предлагаю это дело отметить! Где там у нас вино?
…Когда я уже улёгся, ко мне подошёл телохранитель. Присев на корточки, протянул мне какой-то ящичек:
— Извини, Томас, только сейчас вспомнил. Лю нашёл это среди вещей в лагере и передал мне.
В лунном свете я увидел печать.
Печать! Точно такая же стояла на тубусе с письмом аббата, которое я вёз во Францию.
Я даже подскочил от неожиданности, потому как за всеми этими приключениями и думать забыл о письме. Джеффри замер, глядя на меня в недоумении.
Тот. Убитый. Он…
— Тот, которого пытали… Где Хью? Живо его сюда!
Хью уже спал, когда Джеффри поставил его на ноги и приволок ко мне. Арбалетчик моргал сонными глазами и зевал во весь рот.
— Что случилось, сэр?
— Он что-нибудь сказал?
— Кто, господин?!
