Ведь недаром говорят: риск — дело благородное. Так почему бы не рискнуть, если дело того стоит. Не знаю, какой тропинкой воспользуюсь, чтобы забраться на вершину, но твёрдо знаю одно: буду искать эту возможность и приложу все силы, чтобы не упустить её! Конечно, для дворянина предпочтительнее путь воина. Он даст славу и деньги, а возможно — и новые владения, но скорее всего, я получу в награду раны, увечья или смерть. Учёную стезю или жизнь монаха я отбрасывал сразу. Не моё! А вот тайное общество вполне может привести меня наверх, к власти и богатству. Я и раньше догадывался о его существовании, по поведению и разговорам аббата, а после того как прочитал письмо человека, замученного разбойниками, у меня исчезли последние сомнения в этом. Оно выглядело как обычное письмо купца, написанное компаньону, находящемуся в другом городе, но после того как я подержал его над огнём, на чистой нижней стороне листа проступили новые фразы. Они ничего бы мне не сказали, если бы я не догадывался о тайной миссии аббата и не знал о замке Ле-Бонапьер, куда ехал по его поручению.
«Брату Куоку от брата Фенриса. Полагаю, что наш Враг в Англии зашевелился. Их человек по кличке Лорд попытался раздобыть документы виконта, но Господь не дал свершиться этому. Это говорит о том, что Враг снова стал на наш след. Надо узнать, каким образом, и принять ответные меры».
О Лорде и документах виконта я уже знал, а по почерку определил, что письмо было написано аббатом Метерлинком и отправлено с гонцом в замок Ле-Бонапьер. Кому оно было предназначено, я узнаю, приехав на место.
Итак — тайное общество. Тут я оказался прав. Умирающий, как сказал Хью, произнёс слово «хранители». Название тайного общества, в котором состоит аббат? Возможно. У них есть Враг, который их преследует. Лорд работает на него. Интересно, что они не поделили? Золото? Священные реликвии? Впрочем, какой смысл гадать! Однозначно, что те, что другие — глубоко законспирированные общества. Значит: шпионы, явки, пароли, конспиративные квартиры, двойные агенты! Чего я не перечислил? Хм… А! Наёмных убийц. И в чём тут будет мой интерес? Опять гадаю на пустом месте. Похоже, лучше руководствоваться словами из Библии: «Пути Господни неисповедимы». На них пока и остановлюсь.
Проснулся я от живописной ругани хозяйки гостиницы, стоявшей у открытой двери. Потягиваясь и зевая, сел на матрасе. В дверном проёме сумерки боролись с подступающим рассветом. Девчонка-служанка, склонившись над очагом, пыталась раздуть пламя. Джеффри, едва продрав глаза, бросил взгляд на сумы и только потом сердито крикнул:
— Эй! Я встречал и более обходительное отношение в гостиницах!
Хозяйка повернулась к нам. Сердито сложенные губы тотчас растеклись в широченной улыбке:
— Прошу простить меня, добрые господа! Я не хотела вас будить! Так получилось! Эта помойная крыса, этот учёный хорёк, этот сын портовой шлюхи, этот…
— Хватит глотку драть! — остановил я поток её красноречия. — Что случилось?!
— Этот школяр сбежал, не заплатив! Он съел две миски моей похлёбки и выдул четыре кружки эля за вечер! Он…
— Я заплачу за него! И ещё. Нагрей воды. Хочу помыться!
Жирное лицо хозяйки стало удивлённым.
— Я сказал: хочу помыться!
— Да, господин! Будет исполнено, добрый сэр!
Лес то подступал глухой стеной к самой дороге, то отступал, открывая широкие серовато-коричневые торфяные пустоши, на которых тёмными пятнами выделялись небольшие рощи. Пустоши иной раз тянулись так далеко, что ограничивающие их далёкие леса выглядели толстой чёрной линией. Если лес был полон птичьим писком и пением, то пустоши были полны звуками, которые издавали всевозможные насекомые. В траве стрекотали кузнечики, в воздухе жужжали пчёлы, а крупные, поблёскивающие слюдяными крылышками стрекозы то и дело зависали над дорогой. Нередко встречались стайки коричневых дроф. Странные птицы — высунутся из кустов, пробегутся, неловко ковыляя, и вновь скроются в зарослях.
