Отобедав, я снова встал у борта. Мне вспомнились слова молоденького лучника о войне между Англией и Францией, которой как бы нет. Я уже думал на эту тему, но понять смысла этой войны для англичан так и не смог. Если раньше была завоёвана чуть ли не треть Франции, то теперь в руках англичан оставались только несколько городов-портов на побережье. Кале, Байона, Бордо. Помимо них был ещё с десяток укреплённых замков, разбросанных по побережью. К тому же у английской короны были постоянные трудности с доставкой продовольствия и наймом солдат. Недаром вышедший несколько лет тому назад королевский указ прямо говорил о том, что командиры отрядов, отправляющиеся воевать во Францию, могут вербовать себе солдат из числа грабителей и убийц, сидящих в тюрьмах. Англия была истощена войной и не могла держать на континенте достаточно большую армию, а потому в войне с Францией была обречена на поражение — ей не хватало солдат. В принципе, если есть деньги, то собрать армию можно быстро, а если их нет? Как только сундуки пустели, армия стремительно распадалась. Вот их-то как раз у Англии не было, и королю приходилось без устали ломать голову, как удержать солдат на поле брани. Если бы не помощь двух французских провинций, богатых и воинственных, которые отошли в своё время к Англии благодаря бракам между членами двух королевских семей, то положение английской армии было бы намного хуже. Именно они — Гиень и Гасконь — давали острову самых храбрых солдат. Там было предостаточно рыцарей и оруженосцев, готовых в любую минут покинуть свои замки и собраться в отряды для набегов на Францию. Они вместе с английскими рыцарями, сражавшимися ради чести и славы, и с несколькими тысячами грозных наёмных стрелков, получавших по четыре пенса в день, и составляли войско англичан. В противовес им у французов была Лотарингия, Пикардия, Овернь, Эно, Вермандуа, Шампань, а также шотландцы и немецкие рыцари-наёмники. Французы, несмотря на союзников англичан, давно бы выбили их со своей земли, если бы не их внутренние разногласия. Ведь французским дворянам приходилось вести войну на три фронта. С Англией, со своими крестьянами, а также между собой. Деря с крестьян три шкуры, они заставляли последних хвататься за вилы и косы и пускать «красного петуха» в поместьях своих господ. Крестьянские восстания, вспыхивающие то там, то здесь по всей территории Франции, оставляли после себя пепелища вместо богатых владений и каменные руины вместо замков. В свою очередь, господа оставляли после очередного карательного похода сотни виселиц и сожжённые дотла деревни. Сама же знать делилась на партии дворян, поддерживавших различных членов королевской семьи, и в силу личных или политических разногласий и выяснения, кто прав, а кто виноват, действия нередко выходили за рамки мирных переговоров, получая своё продолжение на ратном поле. Всё это сказывалось не только на единстве и сплочённости французской армии, но и на её управлении. Нередко в военном походе вместо одного командира их оказывалось столько, сколько именитых рыцарей было в этом отряде.
В пятницу утром восьмого сентября наш корабль «Святая Троица» после утомительного плавания по Жиронде и Гаронне, наконец, бросил якорь против города Бордо. Перегнувшись через фальшборт, я с изумлением и восторгом любовался лесом мачт, стаями лодок, сновавших по широкому изгибу реки, но больше всего городом, раскинувшимся со всеми своими колокольнями и башнями на западном берегу. Я ещё не встречал такого большого города, поэтому мне не терпелось сойти на берег и пройтись по его улицам. Я пока не знал, что только столица Англии, Лондон, могла сравниться с ним размерами и богатством. Сюда прибывали товары из всей Англии: олово из Корнуолла, железо из Сассекса, шерсть из Бритберри. Именно сюда свозились французские товары, чтобы отправиться дальше — в Англию: сукна с юга Франции, кожи из Гиени, вина из Медока. Здесь жили и работали знаменитые плавильщики и кузнецы, благодаря которым бордосская сталь прославилась как самая надёжная в мире: она была непробиваема ни для копья, ни для меча, тем самым сберегая драгоценную жизнь её владельцам. Мне, даже на таком расстоянии, был виден дым их кузниц, поднимавшийся в чистый утренний воздух.
— Джеффри, а что это за серая башенка слева? — я знал, у кого спрашивать, ведь мой телохранитель уже дважды успел побывать в этом городе.
— Это храм архангела Михаила, а вон тот, справа, — храм Святого Реми. Лучше, господин, посмотрите на крепость! Обратите внимание на мощные стены и башни! А сколь многочисленны часовые! Их шлемы блестят, словно начищенные подсвечники в деревенской церкви перед большим праздником! О, смотрите! От этого корабля отходят лодки! Этот герб мне знаком! Медведь, вставший на дыбы на зелёно-серебряном поле! Сэр Уорслей из Хэмпшира! Мы с ним были в Бретани! Вы помните, господин?! Извините, господин. Снова забыл. А вон идут лодки к нашему кораблю!
