Я оглядел себя. Камзол с пышными рукавами, куртка, двухцветные штаны. Берет с вставкой из страусиных перьев — мне не нравилась помесь шапки с капюшоном, ниспадающая на плечи, последний писк моды. Серебряная цепь на шее, расшитый серебром кожаный пояс, кинжал с резной рукояткой…
Сойдя на берег, мы подверглись тщательной проверке отряда городской стражи, и нам разрешили въехать в городские ворота. Бордо поражал своими размерами. Все города, что я видел до этого, в лучшем случае представляли собой его десятую часть. Джеффри кратчайшим путём повёл нашу группу к гостинице, в которой раньше любил останавливаться мой «отец». Я ехал, с любопытством смотря по сторонам. Китайцы тоже не отставали от меня, то и дело хватая друг друга за рукав и громко восклицая, когда их внимание привлекало что-то для них непривычное. Проезжая торговые ряды, я удивлялся количеству изделий из драгоценных металлов, выставленных в лавках. Столько золота, собранного в одном месте, я ещё никогда в жизни не видел! Оружие, посуда, драгоценности… Затем мы проехали улицу с рядом лавок, где продавались письменные принадлежности — бумага, перья, чернила, — и сидели писцы. Город выглядел намного приличней, чем все те, что я видел раньше. Причём это касалось не только лавок и церквей; даже жилые дома, расположенные довольно далеко от центра, смотрелись привлекательно и не казались лачугами из трущоб, как в других городах, где я бывал. Впрочем, ничего удивительного. Даже мне, человеку, далёкому от истории, было ясно, что война, разорившая половину Франции, принесла, в свою очередь, неисчислимые богатства городам-портам побережья. Мало того, что через город потоком шли товары, таким же потоком шли солдаты с добычей, сюда стекались разбойники и отряды вольных стрелков, чтобы спустить награбленное и растратить выкупы.
Мы миновали собор и аббатство Святого Андрея, пересекли широкую площадь, заполненную солдатами, монахами и прочим людом. Проехали ещё две улицы и оказались у дверей гостиницы «Вороной конь».
…Несколько дней я осматривал город, а потом стал собирать сведения о тех местах, через которые мне придётся ехать, чтобы добраться до моей цели, замка Ле-Бонапьер. Говорили много разного, но один вывод из сказанного уже можно было сделать: ехать по разорённой территории, наводнённой бандитами и авантюристами всех мастей, лучше всего в составе большого отряда. После этого, поразмыслив, я решил присоединиться к какому-нибудь вольному отряду, потому что только они, имея свободу действий, забирались настолько далеко в глубь французских владений, насколько это вообще возможно. И тут, к своему великому сожалению, узнал, что те в своём большинстве уже ушли в дальние рейды, чтобы успеть вернуться до наступления осенней распутицы. Неожиданно хорошую весть принёс Джеффри: формируется вольный отряд, который должен скоро отправиться в путь. Он же устроил мне встречу с его командиром. С первого взгляда мне не понравился этот человек, а наш дальнейший разговор только подтвердил моё предварительное мнение. Своим напыщенным видом он пытался мне внушить, что я имею дело с благородным человеком. Представился он как Джеральд Кингсли, дворянин, но руки бывшего крестьянина и манеры — жалкое подражание придворным — говорили о том, что он так же пропитан ложью, как его неопрятная борода жиром. Я и сам был не силён в тонких манерах и цветистых речах, но этот человек явно относился к типу людей, которых можно смело называть «разбойник с большой дороги», да и то, что он мне предложил, больше напоминало грабёж. В городе находились три таких отряда. Для очистки совести я встретился ещё с одним командиром, но, получив второе «грязное» предложение, плюнул и отыскал Роберта Манфрея. Благодаря его рекомендации спустя сутки я был записан в отряд, в котором тот служил вместе со своими лучниками. Так я стал полноценным участником войны между Англией и Францией, которую потом назовут Столетней войной.
Колонна возов, сопровождаемая сотней солдат и всадников, тащилась по размокшей дороге мимо скошенных полей. С самого утра шёл дождь, хотя и не проливной, но и его хватило, чтобы вымокнуть до последней нитки. Мы возвращались в лагерь с продовольствием. Я сильно устал за свой первый поход в составе английской армии. Последние три ночи приходилось спать на холодной земле, закутавшись в плащ. По утрам мне казалось, что ночёвки не только не прибавляют сил, а, наоборот, высасывают их из меня. К тому же постоянно хотелось есть. Наверно, поэтому работа моей головы сводилась к одной-единственной мысли: когда вернусь в лагерь, ничего делать не стану, а буду только сидеть у горящего камина и хлебать горячий мясной суп.
Внезапно раздались крики солдат арьергарда. Повернув голову, я увидел неподалёку конную группу легковооружённых французов, порядка двадцати — двадцати пяти человек, которые двигались вслед за нами.
Разведка?! Значит, где-то должен быть ещё один отряд. Если так, нам, похоже, придётся драться!
