Все три недели, проведённые в английском военном лагере, прошли в долгих и тяжёлых тренировках под руководством Джеффри. По крайней мере, незатейливая шутка Джеффри, что я держу меч, как вертел для мяса, давно исчезла с его уст. Мне хватало силы, хватало техники, но не было чего-то такого, что я не мог выразить словами, чтобы стать настоящим мастером. Может, всё дело в том, что я не имел военного опыта? Он был у того Томаса, но не у меня. Хватит ли мне стойкости и смелости, когда придётся сражаться с врагом не на жизнь, а на смерть?
И вот сейчас, похоже, наступил момент истины.
Мои догадки насчёт французского отряда подтвердились, когда мы к вечеру достигли речки. На том берегу нас уже поджидали французы. Их отряд по численности едва превышал наш, а речушка была совсем мелкой. В том месте, где мы собирались перейти — воды по колено будет, мы уже переправлялись здесь, когда ехали из лагеря. Кажется, всё просто. Переправа через реку, а там обрушиться на французов, смять их — и вот она, победа! Чёрта с два! Лошади и люди устали за долгий переход, тем более что отряд, стоявший на противоположном берегу, мог только на первый взгляд представляться равным по силе. А вдруг где-нибудь позади него лежат ещё с полсотни пехотинцев? Хотя нет в здешних людях такой хитрости. Предпочитают всё по-простому, без затей — силу ломать силой. Но даже в этом случае нельзя забывать об отряде в двадцать пять всадников на нашем берегу, готовых в любой момент ударить нам в тыл.
Неподалёку от брода стоял сожжённый мост, а чуть дальше виднелась заброшенная деревушка. Дома в ней были с гнилыми, местами провалившимися крышами из тростника, в глиняных стенах зияли дыры. Берег по всей длине, насколько видел глаз, был покрыт плотной стеной камыша и тростника.
Мы, три дворянина и командир лучников, собрались у одного из возов, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Я участвовал в совещании, так как в этом походе временно получил должность «лейтенанта», командира отряда из двадцати латников.
— Что будем делать? — открыл наш военный совет граф де Бержерак.
Этот нормандский дворянин люто ненавидел французов. Всё началось с нелепого случая, после чего вражда двух соседей, чьи земли граничили, переросла в вендетту, в результате которой замок графа сгорел дотла, а все его близкие родственники погибли — одних зарубили, а другие не спаслись от пожара.
— Что тут говорить? — сказал не без язвительности Генри Скин, дюжий, грубый и скорый на кулачную расправу командир лучников. Хорошо залатанная кольчужная рубаха и блестящий, с кожаной подкладкой, шлем выдавали в нём человека, привыкшего следить за собой. Если бы не наглость и самодовольство, так и хлещущие из него, он был бы не самым плохим человеком и командиром. — Надо бить француза!
— Люди и лошади устали. Может, начнём на рассвете? — это предложил Роберт Манфрей.
— А если французы договорятся и ударят по нам с двух сторон? Или к ним подойдёт подкрепление? Что тогда? — возразил граф.
— Да бить их! — воскликнул Скин. — Прямо сейчас!
И тут я предложил свой план:
— Господа, мы ведь всё равно собирались, перед тем как переходить брод, наполовину разгружать возы. Не так ли?
— Что из того?
— А то, что из телег и мешков мы можем соорудить отличную крепость, которую удержит пара копейщиков и пяток лучников. Остальные в рассветный час ударят по французам на том берегу.
Я надеялся, что спор на этом прекратится и мы начнём обсуждать детали, но нет. Спор продолжался, пока не исчерпались все аргументы, однако ничего конкретного, помимо моего плана, никто так и не предложил. Наконец решили остановиться на моём варианте.
Сон долго не шёл ко мне, но всё же усталость взяла своё, и я заснул, завернувшись с головой в плащ, несмотря на мокрую траву и ночной холод. Проснулся, когда небо чуть посветлело. В туманной дымке на том берегу с трудом угадывались ивы, зато фигуры французских латников хорошо смотрелись на фоне горевших костров. Наши солдаты, поднявшись, сразу смотрели на тот берег, и при виде вражеских костров их лица становились напряжёнными и злыми. Вода тихо журчала среди камней отмели. В этом месте ширина реки была не более пятидесяти метров.
Половина всадников спешилась, усилив ряды пехоты, а двадцать конников остались под руководством Роберта Манфрея. Я бы с удовольствием согласился заменить его, но мне предложили почётное место в первых рядах атакующих. План состоял в следующем: латники и копейщики пересекут брод, лучники и арбалетчики прикроют их, а когда дело дойдёт до рукопашной схватки на другом берегу, присоединятся к бою. Следом за ними должны будут ударить конники Манфрея. Им отводились два варианта. Или они переломят ход сражения в нашу сторону, или будут прикрывать наше отступление, если дело пойдёт совсем уж плохо.
Солдаты группировались неподалёку от брода. Лучники получали стрелы и складывали их в свои мешки. Французы, видя движение в нашем лагере, тоже начали выстраивать боевые порядки на том берегу.
— Все знают, что делать? — спросил граф де Бержерак, когда мы собрались снова.
