Его друзья приветствовали его возвращение за стол, вопя и поднимая тосты за его храбрость. Я улыбнулась самой себе. Сначала те пожилые рыцари, а теперь вот это. Я явно была любимицей всего Горедда. Я засмеялась от этой мысли, а смех придал мне храбрости окунуться в ночь, уходя прочь от тепла этого собрания.
Когда я добралась до замка Оризон, было уже достаточно поздно, и я не знала, где мне искать Люсиана Киггза. Я решила, что могу проверить Голубой салон, в котором принцесса Глиссельда, вероятнее всего, устраивала свой миниатюрный вечер. Но я боялась, что пахну таверной – или хуже, квигутлами – а к тому времени, как я помоюсь и переоденусь, будет слишком поздно, и все отправятся спать.
Я была умнее. Я просто не хотела туда идти.
Я отправилась в свои покои и написала Киггзу записку:
Я не смогла придумать, как подписаться. Любой вариант казался слишком фамильярным или смехотворно официальным. Я решила в пользу второго, учитывая обращение. Я остановила пажа в коридоре и отдала письмо ему. Пожелала всем своим гротескам спокойной ночи и рано отправилась спать. Завтрашний день станет самым долгим из долгих дней.
Солнце поднялось в пестром небе, розово-сером, как брюхо форели. Служанки колотили в мои закрытые двери еще до того, как я закончила умываться. За завтраком зал гудел от нетерпения. Зелено-пурпурные флаги Белондвег, первой королевы Горедда, развевались на каждой башенке и спускались длинными полотнами с городских домов. Очередь из карет растянулась от самого Каменного двора до подножия холма замка: сановники прибывали со всех Южных земель. Никто не смел пропустить такую редкую возможность встретиться с Ардмагаром Комонотом в человеческой форме.
Я наблюдала за медленной процессией Ардмагара с высоты барбакана вместе с большинством музыкантов. Комонот прилетел к Южным вратам до рассвета, чтобы минимизировать тревогу от своего чешуйчатого вида, но все в городе знали, что он прибудет сегодня, и толпа собралась там с прошлой ночи. Представители короны были рядом, чтобы поприветствовать Ардмагара и обеспечить его и его свиту одеждой, когда они обратятся в людей. Комонот насладился спокойным завтраком. Утро было в самом разгаре, когда он отправился во дворец со своей свитой. Комонот отказался от лошади и настоял на том, чтобы пересечь город пешком, лично приветствуя людей – ликующих или нет, – выстроившихся вдоль улиц.
Видимо, он прибыл на Соборную площадь как раз тогда, когда Часы Комонота прозвенели в последний раз. Говорили, что они сыграли жутковатую механизированную шарманочную мелодию и королева станцевала джигу вместе с драконом. Те, кто это видел, настаивали, что это было похоже не на механизм, а на настоящий кукольный театр. Ни одна машина не могла устроить подобное представление.
Я бы поспорила: машина Ларса могла совершить такое, но, увы, сама я этого не видела.
Хотя Ардмагар был в ярко-голубом, его было трудно заметить в снующей туда-сюда толпе, размахивающей флагами. Его саарантрас был невысоким мужчиной. Те из нас, что поеживались от ветра на барбакане, были совсем не впечатлены.
– Он такой крошечный! – ворковал худощавый игрок на сакбуте. – Я мог бы раздавить его каблуком ботинка!
– И кто теперь таракан, Ард-ублюдок? – закричал один из моих барабанщиков, и достаточно громко.
Я сжалась, надеясь, что никто из важных персон не услышал. Почему слухи так быстро разносились по двору? Я сказала:
– Я не хочу слышать больше ни слова неуважения от вас – от любого из вас! – или будете играть на улице, пытаясь заработать на ужин. – Они одарили меня скептическими взглядами. – Виридиус полностью доверяет мне в этом вопросе, – уверила я их. – Если думаете, что я не всерьез, можете попытаться проверить.
Они взглянули на свои ботинки. Я поблагодарила святую Лулу, покровительницу детей и дураков, что никто, судя по всему, не собирался проверять мой блеф.
