Драконы меняются медленно. Мы все хотим лететь в своем направлении. Единственный способ вести их – это притащить других, машущих крыльями и пылающих, прямо к тому, что является правильным. Я вел переговоры с королевой Лавондой втайне, зная, что лучше будет ошарашить мирным договором мой народ, чем терпеть век дебатов в Кере. Я был прав.
Мирный договор был и продолжает быть успешным благодаря реформам с нашей стороны, и длительной доброжелательности – с вашей. Пусть мир продлится еще сорок лет или – если я посмею пожелать этого – сотню. Моя коллега уже будет давно мертва к тому времени, и я буду обращаться к вашим внукам, но я хочу, чтобы этот мир продлился до конца моих дней и даже дольше.
Собравшиеся аристократы колебались, смущенные таким небрежным напоминанием о своих коротких жизнях, но, в конце концов, зааплодировали. Королева направила Комонота к креслу, которое поставили для него между ней и принцессой Дион. Начался долгий скучный ритуал выражения почтения. Все в этом зале, от регента Самсама до Маленького Лорда Никто из Писки-на-Свином-пруду, ждали возможности встретиться с Ардмагаром Комонотом и поцеловать кольца на его толстых пальцах. Я заметила, что граф Апсига встал в очередь со всеми остальными, и ощутила мрачное удовлетворение.
Конечно же, бесконечная очередь приема требовала музыкального аккомпанемента. Я играла на лютне без медиатора, который забыла взять, и к обеду на моих пальцах появились волдыри.
Еще у меня разболелась голова. Головная боль началась с истекающей шкатулки воспоминаний и усилилась к часу дня.
– С вами все в порядке, учительница музыки? – спросил твердый голос из… я не могла определить, откуда. Я глянула на музыкантов, которые странным образом казались далекими. Их лица дрожали. Я моргнула.
– Она так побледнела! – произнес очень медленный голос, похожий на звук темного меда, протекающего через сито.
Я гадала, пропустить ли обед, а затем на меня обрушилось воспоминание матери.
