Глиссельда моментально заметила нас в сияющей толпе придворных; она улыбнулась, но что-то в наших лицах тут же вызвало на ее собственном лице недоумение.
– Прошу меня извинить, – сказала она стайке окружавших ее знатных господ. – Важные государственные дела, знаете ли.
Она властно поднялась и отвела нас в маленькую боковую комнатку, в которой одиноко стоял единственный порфирийский диван, закрыла дверь и жестом пригласила нас садиться.
– Какие новости в городе?
– Комендантский час. Все по домам, – ответил Киггс, усаживаясь осторожно, будто разваливающийся от болячек старик. – Не хочется даже думать про завтрашний день, если разлетится слух, что Комонот убил человека в соборе. И какое всем дело до того, что это была самооборона!
– А нельзя как-то скрыть эту информацию? – спросила я, замешкавшись возле двери – сидеть рядом с ним я не хотела, но и не знала, куда деваться, если не сяду.
– Мы пытаемся, – выпалил он, – но про Имланна и пти-ард горожане узнали почти мгновенно. Похоже, что во дворце полно ушей.
По поводу одной пары ушей у меня были догадки.
– Мне нужно вам обоим многое рассказать.
Глиссельда схватила меня за руку и втиснула на диван между собой и Киггсом, улыбаясь так, будто мы были самой веселой и приятной компанией, какую только можно себе вообразить.
– Говори, Фина.
Я сделала глубокий вдох.
– Перед тем как на Комонота напали, я видела в соборе графа Апсига, он говорил со священником в капюшоне. Священником этим, скорее всего, был Томас Бродвик, – начала я.
– Скорее всего, – сказал Киггс, поерзав на сиденье и всем своим видом выражая скептицизм. – То есть вы не до конца уверены. Полагаю, вы не слышали, о чем был разговор?
– Еще до этого я видела Йозефа в городе, он читал проклятие святого Огдо в группе Сынов, – упрямо продолжала я.
– Если он присоединился к Сынам, это серьезно, – сказал Киггс, – но в ваших рассуждениях есть изъян: либо он – Сын святого Огдо, либо дракон. Одно с другим не вяжется.
Благодаря беседе с Комонотом я оказалась готова к этому аргументу и объяснила, как невероятно хитро со стороны дракона заручиться поддержкой Сынов, добавив:
– Орма сказал, что Имланн найдется там, где его меньше всего ожидают. Где же еще меньше, чем среди Сынов?
– Все равно я не понимаю, как мог дракон жить здесь, при дворе – больше двух лет – и не выдать себя запахом перед другими драконами, – сказал Киггс.
– Это ясно – он делает вид, что презирает их, чтобы уходить всякий раз, как они появляются в комнате, – сказала Глиссельда.
– Он с легкостью мог замаскировать запах духами, – сказала я, чувствуя себя отвратительно. Вот она я, чудовище, сидела прямо между ними, а они понятия не имели. Пришлось зажать руки между колен, чтобы не теребить запястье.
– Но погодите, это еще не все.
Я рассказала свою теорию об Имланне и заговоре, просто опустив часть про материнское воспоминание: что Имланн появился перед рыцарями, чтобы определить, насколько ослабла дракомахия, и что заговорщики наверняка были заинтересованы в смерти Комонота.
– Может быть, все и кончено, и это была их лучшая попытка, но не думаю, что стоит рисковать. Скорее всего, они попытаются снова.
– Какие конкретно «они»? – спросил Киггс. – Заговорщики, которых вы вдруг вытащили непонятно откуда? Сыны? Имланн, таинственным образом размножившийся?
– Люциан, прекрати быть педантом, – сказала Глиссельда, обнимая меня за плечи.
Я продолжала:
– Во многом это экстраполяция, но было бы неразумно игнорировать возможность…
– Экстраполяция от чего? – перебил Киггс. Глиссельда протянула руку у меня за спиной и стукнула его по голове.
– Что? Это серьезный вопрос! Каков источник этой информации, можно ли ему доверять?
Принцесса демонстративно вздернула подбородок.
– Источник – Фина, а Фине доверять можно.
Он не стал спорить, но состроил гримасу, явно желая возразить.
– Я бы сказала, если бы могла. Но у меня тоже есть обязательства…
– Мое главное обязательство – говорить правду, – сказал он с горечью. – Всегда.
Глиссельда выпрямилась и чуть отсела от меня; тут до меня дошло, что упоминание о собственных «обязательствах» поставило мою верность в позицию, в которой принцесса уже не могла меня защищать.
– Существует этот заговор на самом деле или нет, но кто-то пытался убить ардмагара и не сумел, – сказала она ровно. – У них не так много времени на новую попытку.
Киггс устало выдохнул, надув губы, и провел рукой по лицу.
– Ты права, Сельда. Мы не можем позволить себе ничего не делать. Лучше излишне осторожничать, чем оказаться недостаточно осторожными.
Мы отбросили разногласия и, склонив головы друг к другу, разработали план, оставив в неведении королеву с Комонотом и взвалив всю тяжесть поддержания мира на себя. Всего-то и нужно проследить за ардмагаром еще одну ночь, суметь отпраздновать канун Дня соглашения без смертей, а потом он вернется домой. Если заговор действительно существует и Комонота убьют в Танамуте – что ж, это уже будет не в наших руках.
