Киггс должен был усилить охрану дворца, хотя она уже и так была максимально многочисленна – если только мы не хотели, чтобы иностранные гости танцевали на балу со стражниками. Ему также нужно было сообщить послу Фульде, что он считает, будто реальная опасность для Комонота таится здесь, дома, и просил бы отозвать Эскар и пти-ард обратно во дворец, чтобы они смогли помочь. В последний раз они докладывали, будучи за много миль от города, и оставалось неясным, успеют ли они назад вовремя. Глиссельде выпало при всякой возможности держаться поближе к ардмагару; она пожаловалась, что не успеет повторить Терциуса к концерту, но по блеску в ее глазах было видно – тайны увлекают ее куда сильнее, чем музыка.
У меня, конечно, были свои обязанности – ассистировать Виридиусу и готовить развлечения. До бала я должна была сосредоточиться на этом, а потом уже помогать нянчить ардмагара.
Втайне я поставила себе еще пару дополнительных задач. Мне хотелось, чтобы все трое моих родных полукровок были рядом. Нам могла понадобиться любая помощь, какой только можно было заручиться.
Едва вернувшись в свои покои, я отыскала Абдо в саду гротесков. Он висел вверх ногами на фиговом дереве, но тут же спрыгнул вниз, увидев меня, и угостил орехами гола.
– Я сегодня видела вашу труппу издалека, – сказала я и уселась на землю рядом с ним, скрестив ноги. – Жалко, что я не подошла, потому что неловко просить тебя о помощи, еще даже не познакомившись.
– Не говорите так, мадамина! Конечно, я помогу, если смогу.
Я рассказала ему, в чем дело.
– Приводи всю труппу. Я освобожу вам место в программе. Оденьтесь…
– Мы знаем, что прилично при гореддском дворе.
– Конечно, знаете. Прости меня. Там будут и другие наши, другие… как ты их назвал по-порфирийски?
– Итиасаари?
– Да. Ты же видел здесь в саду Грома и госпожу Котелок?
– Конечно, – сказал он. – Я вижу все, что вы позволяете мне видеть.
Я едва не вздрогнула. Интересно, может он чувствовать вкус моего настроения в дуновении ветра, как могла Джаннула?
– Мне нужно будет, чтобы вы все работали вместе и помогали друг другу, так же, как помогли бы мне.
– Вам приказывать, мадамина. Ваше право. Я буду там, готовый.
Я улыбнулась ему и, поднявшись, чтобы уходить, отряхнула пыль с юбки.
– «Мадамина» – это по-порфирийски «девушка», как самсамское «граусляйн»?
У него округлились глаза.
– Нет, вовсе! Это значит «генерал».
– По… почему же ты меня так называешь?
– А почему вы называете меня Летучим мышом? Надо было как-то вас называть, а вы каждый день приходите сюда, словно устраиваете смотр войскам. – Он смущенно улыбнулся и добавил: – Когда-то, очень давно, вы сказали кому-то здесь… той девушке с красивыми зелеными глазами, той, которую вы отослали. Вы сказали ей вслух свое имя, но я не расслышал его.
Вокруг нас поднялся ветер изумления.
