Не знаю, где Ларс спал той ночью, но со всех сторон сыпалось достаточно прозрачных намеков, чтобы можно было опасаться, связавшись с ним, узнать о личной жизни Виридиуса куда больше, чем мне бы хотелось.
Я дождалась утра, сделала себе укрепляющую чашку чая и пошла прямо в сад. Взяла Грома за руки, и меня вихрем утянуло в видение. К моему изумлению, подо мной словно распростерся весь мир: город, мерцающий розовым в свете зари, блестящая лента реки, раскинувшиеся вдалеке поля. Ларс стоял на зубцах навесной башни – одна нога на одном зубце, другая на другом – и играл на волынке рассвету и городу, просыпавшемуся у него под ногами.
Мое эфемерное присутствие ему не помешало; я дождалась, пока он закончит, тайно смакуя ощущение полета над городом, окрыленная его музыкой. Восхитительное ощущение – быть так высоко и не бояться упасть.
– Ты стесь, Серафина? – сказал он наконец.
«Да. Мне нужна твоя помощь».
Я рассказала ему, что опасаюсь за ардмагара, что, возможно, потребуется вызвать его в любой момент без предупреждения, что другие наши – Абдо и дама Окра – будут помогать, и объяснила, как их распознать. Если Ларс и удивился, услышав, что есть и другие полудраконы, его самсамский стоицизм не позволил ему этого показать.
– Но откуда придет опасность, Серафина? На замок нападут? Или предатель где-то при дфоре?
Не зная, как сказать, кого мы подозреваем, я осторожно начала:
«Я знаю, ты не любишь обсуждать Йозефа, но…»
Он прервал меня.
– Нет. Мне нечего о нем скасать.
«Он может быть причастен. Возможно, это его рук дело».
Он изменился в лице, но решения не переменил.
– Если так, я фсе рафно фам помогу. Но я поклялся не гофорить, кто он. – Ларс рассеянно провел пальцем по трубке волынки. – Мошет быть, – сказал он, поразмыслив, – мне лучше прийти с орушием.
«Не думаю, что Киггс позволит кому-то, кроме дворцовой стражи, прийти вооруженным».
– При мне фсегда мои кулаки и моя фоенная фолынка!
«Э-э-э… ага. Так держать, Ларс».
Что ж, вечер обещал выйти незабываемым.
