Побежали в барак за Хрусталёвым. Тот явился через минуту запыхавшийся, но подтянутый.
– Орёл! Посиди пока тут, – Литвинов похлопал Хрусталёва по крутому плечу.
– Чухонцев, ко мне! – сказала Наина Генриховна.
К ней подошёл бледный Чухонцев.
– Будешь защищать честь гарнизона, – сказала Наина Генриховна. – Можешь американца убить, но лучше всего просто прибей его не до конца. Сделаешь – награжу.
– А если не получится? – тихо спросил Чухонцев.
Но Наина Генриховна так на него посмотрела, что он прикусил язык.
– Ну, где ваш Уолкер? – спросил Литвинов американцев.
Из-за стола поднялся высокий худощавый солдат с мёртвыми глазами.
– Давайте без огнестрельного оружия, – сказал Литвинов. – А то они всех тут перестреляют.
– Идёт, – сказал Росси, – у нас холодное оружие на кнопках. Стреляет лезвиями не хуже горячего.
– Па-а-звольте! – возмутился Литвинов. – Давайте тогда и без холодного.
– Если не ошибаюсь, – насмешливо сказал Росси, – вы собирались показать, как ваша смекалка победит нашу технику.
Литвинов гордо выпрямился.
– Пусть будет так, – высокопарно сказал он.
Он обернулся к Чухонцеву и сказал ему:
– Ты, сынок, меня знаешь. Ты смерти не бойся, ты меня бойся, понял?
– Понял, – едва слышно ответил Чухонцев.
Соперники встали напротив друг друга. Лейтенанту Чухонцеву в руки вложили десантный нож. По сравнению с Уолкером он выглядел заморышем. Всем, в том числе и ему самому, было ясно, что его принесли в жертву.
Уолкер посмотрел на Росси. Тот повернул кулак большим пальцем книзу. Расходный материал.
Чухонцев поднял нож и сделал полшага вперёд. Спиной он чувствовал взгляды Литвинова и Наины Генриховны. Уолкер лениво, не торопясь вытаскивал свой нож. Чухонцев замахнулся и приблизился ещё на половину шага. Американец выставил вперёд руку с ножом.
– Вперёд! – крикнул Литвинов.
– Вмажь ему! Не трусь! – кричали возбуждённые офицеры.
Американцы только улыбались.
Вспотевший Чухонцев осторожно двинулся вперёд. Уолкер комически поднял бровь и нажал на какую-то кнопочку. Из его ножа выстрелило лезвие, которое, сверкнув, впилось Чухонцеву в грудь. Чухонцев рухнул как подкошенный. Из его раны фонтанчиком брызнула кровь.
Зрители зааплодировали. Наина Генриховна с любопытством смотрела на тело. Чухонцев застонал. Кровь собиралась в лужицу, из которой ей в глаза сверкала лампа.
– А теперь Хрусталёв, – мурлыкнула Наина Генриховна, щурясь.
Литвинов с уважением посмотрел на начальницу, и она подмигнула в ответ. Те, кто думал, что она просто хотела повредничать и публично наказать Чухонцева, ошибались. Литвинов понял, что она подставила кого-то ненужного, чтобы заставить американцев продемонстрировать свои секреты.
Чухонцева оттащили в сторону, и в освободившееся пространство вошёл Хрусталёв. Он глядел в глаза Уолкера спокойно, и тот, чувствуя, что перед ним настоящий соперник, встал в боевую стойку. Из рукоятки его ножа выдвинулись колечки, и нож превратился в кастет. Хрусталёв вытащил свой нож. Это был короткий метательный нож, отлично сбалансированный, с длинной рукоятью и широким тяжёлым лезвием. Американец улыбнулся. Он опять нажал на кнопку, кастет исчез, и из рукоятки выдвинулось второе стреляющее лезвие.
Хрусталёв замер, понимая, что у него не осталось шансов. Выстрелить в него, как в Чухонцева, и попасть с четырёх шагов ничего не стоило. Хрусталёв начал медленно отступать и вдруг, наступив на оставшуюся на полу лужицу крови, поскользнулся, упал, ударился головой об пол, застонал и замер. Зрители разочарованно загудели, а Уолкер пожал плечами и оглянулся на Росси. И в этот момент Хрусталёв из положения лёжа метнул в Уолкера свой нож, который вонзился ему в бедро. Уолкер пошатнулся, хватаясь за рану, но успел выстрелить в Хрусталёва, пронзив ему плечо.
– Боевая ничья! – захлопала в ладоши Наина Генриховна. – Ты согласен, Рэйчик? – спросила она Росси.
– Рад бы согласиться, – сказал тот. – Но счёт полтора на половину в нашу пользу.
– Генерал, будьте любезны, дайте нам возможность отыграться, – взмолился Литвинов.
– Пожалуйста, Рэйчик, – поддержала Литвинова Наина Генриховна и подмигнула Росси.
– Отыгрывайтесь, – великодушно согласился Росси.
– А давайте, Наина Генриховна… – Литвинов зашептал что-то ей на ухо.
Она удивлённо подняла брови.
– А это… не рискованно? – сказала она неожиданно заплетающимся языком.
– Да что мы, трусы какие-нибудь? – настаивал Григорий Илларионович.
– Нет, мы не трусы, – согласилась Наина Генриховна и крикнула: – На арену… выходит… лейтенант… Демидин!
– Давай, Константин Сергеевич, не подведи, сладенький, – подхватил Литвинов, потирая руки и чувствуя себя очень умным.
Победит американца Демидин – хорошо. А если не победит? Если не победит… что ж, Григорий Илларионович заранее был готов с этим примириться. Ибо опыт подсказывал ему, что недолго тогда дорогая Наина Генриховна останется его командиром. Ну и кто тогда станет начальником гарнизона?
Демидин вышел в пустое пространство между столами. На него смотрели с любопытством.
«Оно и к лучшему», – подумал он.
