Хаджар вздрогнул. Вздрогнул и улыбнулся. Он провел пальцами над пламенем. Теплое, чуть дальше и — горячее. Еще глубже — испепеляющее. Но на самой поверхности — теплое. Дарящее жизнь, а не отбирающее его.
Огонь был многолик.
Как и все в этом мире.
[
Хаджар только отмахнулся от сообщения нейросети.
— Однажды, мой брат, в далекой земле. Земле, где люди испокон веков лили кровь, один человек сказал, что надо подставить левую щеку, если тебя ударили по правой.
— Этот человек был глуп.
— Когда-то я тоже так думал… да и думаю до сих пор… но… что-то в этом есть, да? — Хаджар продолжил ласкать пальцами пламя. — Если бы ты смог подставить другую щеку… если бы я смог подставить другу щеку… если бы каждый смог это сделать, то, может, однажды, больше не было бы войн. И тогда таким как я и как ты…
Хаджар замолчал.
Степной Клык ничего не сказал.
Если бы не было бы войн, то зачем тогда нужны были бы такие как Хаджар. Или как Морган. Как Танигед. Как Примус. Как Хавер. Как Травес. Как Орун. Как Санкеш. Как Черный Генерал. Как…
В чем была бы их честь.
В чем был бы смысл жить мужчине из породы тех, что видит смысл в этой самой жизни лишь тогда, когда знает, ради чего может её отдать. Это звучало парадоксально, но так оно и было.
Лишь зная, ради чего отдать жизнь, мужчина может идти по этой самой жизни с высоко поднятой головой.
Поэтому никто и никогда не сможет подставить другую щеку.
Так же, как никто и никогда не сможет выжить, опустившись внутрь костра. Потому что он греет лишь на самой его поверхности, предупреждая, что вглубь его сути лучше не забираться.
— Мы так и не закончили наш поединок, брат мой, — тихо прошептал Степной Клык.
— Я знаю, брат мой… я знаю…
Они вновь замолчали.
Затем поднялись, обогнули пламя и крепко обнялись.
— Завтра, — произнес орк… брат… друг. — Когда солнце коснется поверхности Большой Воды, я буду ждать тебя в круге предков. Если ты победишь — большая охота развернется в сторону Ласкана. Если одержу победу я, то, клянусь именем предков, никто из твоих родных и близких, не пострадает.
Хаджар отступил. Он посмотрел в глаза Степному Клыку.
В них была только горечь.
— Я бы хотел, чтобы все сложилось иначе, брат мой Степной Клык.
— Я тоже, брат мой Северный Ветер, но…
Но таков был Хаджар и таков был Степной Клык. Такова была их честь. Отказаться от которой, означало участь худшую, чем смерть — предать себя. Предать своих предков. Предать свой путь.
И так же, как скорпион, пересекая реку верхом на лягушке, убил её и потопил себя. Потому что таков был скорпион.
Хаджар вошел в белую молнию и покинул лагерь орков.
Огнешь, как и многие другие… да все солдаты армии Лунного Ручья стояли на стене Сухашима стояли на крепостной стене и смотрели на то, как лучи солнца постепенно поднимались над восточным горизонтом.
Перед крепостью, в полном одиночестве, сидела могучая фигура.
Она снимала с себя свои волшебные одежды, про которых уже было спето немало песен бардами и менестрелями.
Оставшись в одних холщовых штанах, фигура сложила одежды в аккуратную стопку. Люди ахнули, когда увидели то безумное количество жутких шрамов, которые покрывали тугие, крепкие мышцы, перетянутые жилами-жгутами.
Фигура — их Безумный Генерал, сел на колени и, вонзив перед собой меч, сложил на них ладони.
Потянулись длинные минуты.
А затем, из-за холма, показалось разноцветное море монстров. Как теперь знал Огнешь, их называли “орками”. Разукрашенные белым пеплом, с оружием в руках, они океаном встали на вершине холма.
И полная тишина.
А затем громогласный рев сотен тысяч хищных, почти звериных глоток. Под этот рев из их рядов вышла фигура в темном плаще.
Она подошла к Хаджару и, скинув плащ, положив перед собой два топора, села в ту же позу.
И люди снова ахнули, когда увидели бугры жутких мышц и еще более страшных шрамов. И, самое невероятно, стальные руки и ноги, которые покрывали волшебные руны и иероглифы.
А затем, вновь, тишина. И лишь крик сокола, парящего в небе. И чувство, как поднимается солнце, окрашивая небо в золота, а землю, в кровь.
Меч ударил о топор и началась битва.
Люди и орки смотрели за двумя воинами. Те молча сидели друг напротив друга и вглядывались в глаза. Орки знали их историю. Впервые, за многие эпохи, человек был удостоен пера белой птицы.
И не одного, а сразу двух.
Впервые человек, за всю историю орков, сражался в их интересах. Многие племена, когда слухи дошли до них, отказывались верить, что Степные Волки — кровь от крови первого орка, прямые наследники предков, решили наградить человека подобным знаком отличия.
Все потомки Первых, будь то тролли, гномы, эльфы, орки, великаны, фейри, вымирающие огры, исчезнувшие, несколько эпох назад, наги… и еще десятки рас, которые погибли под натиском растущего человеческого племени — все они знали, что у человека нет чести.
И все орки, всех десяти тысяч племен, расселившихся по всему региону Белого Дракона, слышали о Степном Клыке. Последнем из племени Степных Орков.
