Увидев мои выпученные от испуга глаза, он исправился.
– Боже, я про ответ на вопрос, глупая! Ты ведь еще малышка, поэтому… другие желания я оставлю при себе.
Какие высшие силы поддерживали жизнь в моем организме, я не знала, потому что эта фраза буквально взорвала мозг, выстрелила в сердце и заставила сжаться живот!
– Жарко? – ехидно спросил он, глядя на мои пылающие щеки.
– Да. – Я резким движением сняла куртку. – Держи, спасибо.
– Она теперь твоя. Я ведь не знал о дне рождения, пусть это будет подарком.
– Ты уже подарил мне футболку, спасибо… – Я настойчиво протянула ему куртку.
Алик взял ее и вернул мне на плечи.
– Я не возьму ее обратно. Может, мне нравится видеть на тебе свои вещи. Итак, ближе к делу. Следы, которые я видел… это был дед?
– Допустим. И?
– Это ненормально, Аглая. Я хочу поговорить с ним.
– Даже не думай…
– Если ты получила из‐за меня, я хочу объясниться! Хотя за такое я бы ему…
– Алик! Умоляю, не усложняй ситуацию. В моей семье такие правила. Меня расчленят, если ты явишься на порог нашего дома…
– Но почему?! Ты ведь несколько лет гуляешь с Вовой, Андреем, видишься со Степой, Мишей, Женей. За что?!
– Ну, я поздно возвращалась домой, лгала и… была с тобой ночью наедине.
– Я так и не услышал внятной причины для избиений. Знаешь, мой… отец тоже многое себе позволял. Мать долго терпела его побои, а я был таким мелким, что он спокойно мог уложить меня одним ударом. Всю жизнь я думал: вырасту, буду защищать тех, кто не может защитить себя. У меня внутри все закипает при мысли о том, как твой дед… – Алик зажмурился и тяжело вздохнул.
– Мне очень жаль, Алик. Очень. Надеюсь, Титов не такой! – искренне высказалась я. – Твоя мама справилась и оградила вас от пагубного влияния отца. И то, что благодаря этой ужасной ситуации ты мечтаешь спасать людей, а не повторять его модель поведения, говорит о многом.
– Да? – Алик по‐доброму усмехнулся. – Значит, мою маму ты жалеешь, а что насчет тебя?
Внутри у меня боролись десятки чувств. Было до слез жаль Алика и его мать. Но почему в таком случае мне было не жаль себя? Как объяснить человеку, который не жил в подобной семье, что к чему? Может, будь я парнем, дед был бы не так жесток в периоды буйного пьянства. Еще сложнее доказать, что на самом деле он меня любит и просто заботится обо мне. По крайней мере я в это верила.
А еще я боялась, что руки Алика снова скользнут по моей коже, и тогда… я потеряю контроль. Мне нельзя заводить отношений. Глядя на его пухлые, искусанные губы, я еле сдерживала фантазии и запретные желания. Всего один неверный шаг может сломать меня и мое будущее. Начинать войну с родственниками сейчас – гиблое дело. Всего два года. Осталось два года до совершеннолетия, а пока… пока я просто подчиненный, не имеющий права на собственное мнение. И только сердце нашептывало истину: ты трусиха, Аглая, вот и весь ответ.
– Аглая? Ты еще здесь? – щелкнул пальцами он.
– Пожалуйста, открой двери. Я хочу уйти.
Лицо его вмиг переменилось. Сочувственный взгляд сменился холодом, губы сжались, брови хмуро сдвинулись.
– Если он сделает это еще раз, Аглая, я не сдержусь, предупреждаю.
Я выдержала его ледяной взгляд, а затем процедила:
– Так не преследуй меня.
Желваки Олега зашевелились, словно он распробовал фразу на вкус, а затем молча щелкнул внутренним замком. Щелчок. Двери открылись. Честное слово, я хотела вернуть ему куртку, но напрочь об этом забыла, воспользовавшись моментом быстрого побега. Идти до Ани было недолго, но ночью… страшновато. Однако мысли настолько поглотили мозг, что я не заметила, каким образом оказалась у калитки Воронцовых.
Думала я, естественно, об Алике. Если таких, как он, называют «загадочный мужчина», то мне подобный типаж не нравится. Совсем. Я устала ломать голову. Осталось каких‐то два года до свободы, а он решил перевернуть мои мысли и привычки с ног на голову! И если он действительно собрался разбираться с дедушкой, следует прекратить эти странные ночные встречи. Наверняка он играет со мной, я слышала от подружек, что парням его возраста нравятся «невинные овечки» вроде меня.
Конечно, он удивился тому, что я ни с кем не встречалась. Пожалуй, не было такого человека, у которого не выпадали бы из орбит глаза при моем ответе: «Нет, никогда не целовалась». Словно я с другой планеты! Так уже не принято, особенно в моей школе, где все девчонки теряли девственность в седьмом классе. От одной мысли, что у меня мог случиться секс три года назад, меня передернуло.
– Быстро ты… – произнесла фигура на крыльце.
– Ты что, не ложилась?
– Нет, конечно. Я же говорила, что буду переживать. Бегом в постель, снимай куртку.
Пока Анька вешала подаренную Красильниковым куртку, я побежала в комнату, плюхнулась в постель и укуталась в одеяло, объятая дурацкими мыслями.
– А у него классный аромат… – мечтательно высказалась подруга, ныряя ко мне.
– Чего?
– Это ведь куртка Алика? Так вот, парфюм у него что надо.
Ох, Аня, как ты была права!..
