– А ты отталкиваешь меня. Почему? Я ведь не сделаю тебе ничего плохого.
Сто десять.
– Алик, пожалуйста, сбрось скорость, мы обо всем поговорим, ладно? Потому что если не сбросишь, то точно сделаешь что‐то плохое. Ты уже очень сильно меня пугаешь.
Я старалась говорить как можно мягче, чтобы не спугнуть его, хотя саму меня трясло так, что я не ощущала рук. Я старалась не смотреть на слишком быстро мелькающий пейзаж, чтобы не ощущать скорость. Вся надежда была на ремень безопасности.
Сто двадцать.
– Извини. Прости меня, – вдруг сказал Олег и затормозил.
Мы остановились у леса. Я продолжала дрожать, Олег взял меня за руку, нежно погладив по ладони.
– Ты ледяная! Сейчас. – Он выкрутил печку на максимум. – Прости. Испугалась?
– Это еще мягко сказано.
Я попыталась отдышаться. Сердце отбивало чечетку, мысли путались, но главное – он остановил машину. Что он там говорил? Что хочет проводить со мной время?
– Алик, ты что‐то говорил о
Алик откинулся на сиденье и закрыл лицо руками.
– Кристина. Она… она уговорила меня переспать с ней весной, в Москве, и теперь угрожает рассказать обо всем отцу, если я не продолжу… ублажать ее, скажем так.
– Что?!
Я уставилась на него, точно сова, и постаралась переварить информацию. Кристина?!
– Ей ведь уже семнадцать, тебя не должны наказать…
– Ага, зато меня выгонят к чертовой матери, и это в лучшем случае, в худшем – он разведется с мамой. Титов, я имею в виду. Он хорошо ко мне относится, но неоднократно намекал, чтобы я не смел думать о Кристине как о девушке. Прямо никогда не говорил, но ему и не нужно – там все ясно по взгляду и голосу. Он даже как‐то выказывал подозрения на этот счет. Боже, какой же я идиот! – Алик сжал ладонями виски. – А Кристина… она может наплести с три короба. У нее просто талант выдавать ложь за правду.
– Но… может, тебе стоит поговорить об этом с мамой? И ей удастся как‐то повлиять?
– Она мне не поверит.
– С чего ты взял? – задала я глупый вопрос.
Конечно, кто поверит парню, который будет жаловаться на то, что его соблазняют.
– Ладно. Так. Может, мне поговорить с Кристиной?
– Не вздумай. Она коварная, Аглая, привыкла, что ей все дозволено, и спокойно потопит тебя вместе со мной. И еще… кажется, она подозревает, что ты мне небезразлична, и ее это злит. Она же тебя на дух не переносит.
– Значит, вот о чем ты говорил, когда приезжал ночами. Ты сбегал от нее.
– Да, и мне не всегда это удавалось, – вздохнул он. – Просто идиот… зачем я вообще тогда согласился…
– Алик, я… очень хочу тебе помочь, но не знаю как.
– И я не знаю, Аглая. Боюсь, я и тебе жизнь испорчу. Но я не хочу терять тебя, понимаешь?
Я сглотнула.
– Алик, мне жаль, но я не могу быть с тобой. Даже если бы не было Кристины.
– Но я же вижу, что тебя тянет ко мне…
Алик выпрямился и обхватил ладонями мое лицо. Его теплые пальцы аккуратно гладили щеки, губы, и я таяла, закрывая глаза и наслаждаясь его близостью.
– Это не имеет значения, – шепнула я. – Мне нельзя заводить отношений. Ты ведь знаешь мою семью и…
Алик наклонился и коснулся своим носом моего. Дыхание перехватило. Он осторожно провел носом по щеке, затем коснулся ее губами, я еле удержала тихий стон.
– Хочешь сказать, ты ничего не почувствовала? – прошептал он в мои губы.
– Я… – Боже, дай мне сил! – Мои желания и чувства не имеют значения, пойми. Прости, мне пора.
Я отпрянула, сдерживая слезы. Как хотелось, чтобы его губы не останавливались! Как хотелось ощутить жар его дыхания на своей шее! Боги, раз у меня такая консервативная семья, так почему меня не сдали в пансион для девочек, чтобы подобные чувства не разрывали мое сердце на тысячи частиц?!
– Аглая, никто не узнает…
– Алик, это невозможно не заметить! Я буду светиться от счастья, буду улыбаться во сне, трястись от страха быть обнаруженной! Я не умею лгать, а в деревне даже у деревьев есть глаза! Кто‐нибудь нас увидит. В лучшем случае на нас настучит Кристина, ведь она тоже неглупая, раз намеревается держать тебя в ежовых рукавицах!
– Но ведь тебе уже шестнадцать! Шестнадцать, Аглая. В этом возрасте все девчонки уже не то что целовались, они уже…
– Да-да, но не я. Я хочу любить открыто, я хочу быть собой, стать свободной и потому не даю себе права на отношения, пока мне не стукнет восемнадцать, пока я не вылечу из этой клетки!
– Но…
– Алик, мне очень жаль, что ты тоже в дерьмовой ситуации. Тебе стоит забыть обо мне и разобраться с Кристиной. Иначе мы усложним друг другу жизнь, понимаешь? Я не уверена, что мы сможем это, – показала я на нас пальцами, – контролировать. Нужно остановиться сейчас. А еще я не уверена в том, что действительно нужна тебе.
Впервые я была рада тому, что он не последовал за мной, пока я в течение получаса захлебывалась слезами по пути домой.
