Я со всех ног понеслась к Воронцовой. Видела, как Красильников спрыгивает с качелей, но успела юркнуть за изгородь заброшенного дома, чтобы сделать крюк, не встречаясь с ним. Хуже осознания моих тупости и позора сейчас могли быть только его оправдания и объяснения. Память – вещь исключительная, с застланными слезами глазами я спокойно ориентировалась в ночной, без единого фонаря деревне.
Ветер уносил слезы и мои тихие всхлипывания. Я чувствовала себя разрушенной изнутри и безликой снаружи. Надежда, зреющая во мне все эти годы, превратилась в пепел и растворилась в слезах. Сама виновата. Нечего было строить мечты и ожидания! Проклятые бесконечные мысли из года в год убеждали меня в том, что Алик ждет меня. Что стоит нам встретиться – и мы после всех преград, как в сказке, обретем друг друга, растворимся в своих чувствах. О чем я только думала? Стоило отпустить, забыть, а я только и делала, что фанатично искала ему подобных, сгорала от желания когда‐нибудь вновь оказаться в его объятиях.
В ушах звенело, ноги с непривычки болели от бега, но я продолжала путь, не сбавляя скорости. Подбежав к дому, я заколотила в дверь. Анька, закутанная в синий махровый халат, испуганно вытаращилась на меня.
– Аглая?
Я открыла рот, но из него вырвались лишь громкие рыдания. Без слов подруга сжала меня в объятиях и проводила в дом. Той ночью Аня крепко обнимала меня, не задавая вопросов. Дружба – это когда не нужно говорить и все читается в одном взгляде.
– Тебе чай с сахаром?
Блондинка в махровом халате бегала по кухне, отворяя дверцы шкафов.
– Две ложки, – монотонно ответила я.
– Лимон?
– Угу.
Аня остановилась, скрестив руки на груди. Я выдержала ее долгий взгляд.
– Ладно. Я не Грачевская, давить не буду, но если тебе нужно поговорить, я всегда тебя выслушаю, – наконец произнесла она, продолжив приготовления к чаепитию.
– Знаю. Спасибо, Анют, – тихо произнесла я, принимая из ее рук чашку горячего чая.
Я все на свете могла обсуждать с подругами, но не Красильникова. Это больше похоже на сумасшествие и одержимость призраками прошлого, чем на рациональные чувства. Во всяком случае, я пыталась убедить себя в этом все утро. Осталось только забыть то, как он обрабатывал мое колено, его дурацкую улыбку, нежные губы, сильные объятия и…
– Пора собираться, – перебила мои мысли Аня.
– Что?
– Ну, к Мише…
Ой, совсем забыла о встрече! Блин-блин-блин! И как я посмотрю в глаза Красильникову?! Ладно. Он взрослый мальчик и точно не станет меня дразнить. Надеюсь. Надев джинсовый комбинезон, я расчесала длинные волосы, подкрасила ресницы, подвела стрелки, выделила скулы и вставила в уши сережки-гвоздики, подаренные мамой на восемнадцатилетие. «Под цвет твоих васильковых глаз», – сказала она тогда. Как же мне не хватало мамы. Той самой мамы, которой она была или пыталась быть до моих десяти лет. Почему наши отношения пошли наперекосяк? Почему она не стала сильной ради меня, взвалив на мои плечи груз принятия ответственных решений? А что я наблюдала в течение трех лет в нашей квартире – даже описывать не хочется. И вспоминать. Никогда.
– Готова? – спросила Аня.
Подруга нарядилась в ярко-малиновую плиссированную юбку в пол и белый топ.
– Ты что, Мишку соблазнять собралась?
– Эссенцева, еще слово, и ты переедешь к Грачевской и Кулакову, – нахмурилась Аня.
– Молю о прощении! – театрально склонилась я.
– Пошли, балбеска.
Выйдя на улицу, мы увидели Черного, поджидавшего нас у калитки.
– Привет, девчонки! Я за вами!
Женя в своем классическом виде – одетый во все черное – улыбался, скрестив руки на груди.
– Привет-привет, – ответили мы.
Вместе мы дошли до Миши. На участке уже собралась толпа: Степа, Маша, Вова, Андрей, Милена и… Алик. Вытащив фотоаппарат, я сделала несколько кадров на память. Миша предложил сыграть в мафию, все дружно поддержали его идею. После долгих конов с дискуссиями и вычислениями мафиози Миша вывез два своих квадроцикла. Еще два стояли у сарая, их привез Степа.
– Ну что, начнем? Маша, думаю, тебе на него садиться не стоит, мало ли что.
– Я понаблюдаю. Слушай, Аглая ведь, да? – Маша, придерживая живот и обмахиваясь веером, обратилась ко мне. Я кивнула. – Может, ты дашь мне фотоаппарат, а я вас всех запечатлею?
– О, конечно, было бы чудесно! – На радостях я чуть не выронила камеру, после чего отдала ее Маше. – Наконец буду по ту сторону объектива.
Первый квадроцикл заняли Миленка с Андреем, на второй запрыгнули Аня с Мишей. Черный с Красильниковым сели за руль оставшихся, а мы с Вованом стояли, не зная, к кому подсаживаться.
– Пойду к Женьке, – решил Вова.
Тоже мне, друг! Я не стала закатывать истерик и менять партнера, просто плюхнулась позади Алика.
– Держись, пожалуйста, – сказал он, явно нервничая.
Интересно, а ему‐то что нервничать?
– Если я тебя напрягаю, скажи прямо, мы еще успеем поменяться с Вовой.
– Сиди, где сидишь, – резко ответил он. – Обхвати меня за пояс.
