Здание местного клуба располагалось рядом со спортивной площадкой, неподалеку от единственной школы. Клуб был размером с крупный одноэтажный жилой дом. На его серых бетонных стенах красовались многочисленные надписи типа «Дима+Света=♥» или «Здесь был Толян», сделанные мелом и краской. Крыша выдержала и смерч, и бури, лишь в одном месте отвалился кусок шифера. Степа подошел к поржавевшей металлической двери и дернул ее на себя. Дверь поддалась только с третьего раза со скрипом, терзавшим наши барабанные перепонки, в нос ударил затхлый запах сырости. Пыль плясала в лучах заходящего солнца, пробивавшихся в грязные окна. Внутри стены клуба были выкрашены в фиолетовый цвет, дощечки паркета местами отсутствовали, диско-шар неподвижно висел в центре потолка. Клуб оказался просторным полупустым зданием, где из мебели были лишь пара скамеек и стол, на котором стояли здоровенные колонки и относительно новая стереосистема времен нулевых.
Сельский клуб – это отдельный вид искусства. Я первой шагнула на скрипучие половицы и снова огляделась. Передо мной плыли фигуры прошлого: девушки с начесами и химической завивкой, в ярких колготках, коротких юбках, с голубыми тенями и перламутровыми губами; молодые люди в спортивных штанах и просторных футболках. Они танцуют твист, ламбаду, а затем кружатся в медленном танце. Поразительно, но ведь именно здесь танцевали наши с ребятами родители, будучи подростками. Здесь вершилась
От резкого стука я подпрыгнула и чуть не вскрикнула – это Миша стучал кулаком по стереосистеме. Колонки издали мерзкий писк, затем заиграла песня «Coco Jambo», да так громко, что, наверное, жители деревни могли подтанцовывать, не выходя из дома. Тем временем Алик со Степой передвинули скамью и занялись подключением диско-шара, уже через две минуты разноцветные огоньки запрыгали по стенам и по нам.
– Ничем не хуже московского клуба, – заявил Женя, пританцовывая возле меня.
– Я бы даже сказала, лучше – никаких прилипал и душных толп. Интересно, когда здесь в последний раз танцевали?
– По-моему, в двухтысячном. Здесь чаще устраивают организационные собрания, – ответил Женя, беря меня за руку. – Потанцуем? – подмигнул он, притягивая меня к себе и увлекая в забавный танец.
Мы с Женей вытворяли странные, но веселые движения под Modern Talking, ребята тоже не отставали и начали плясать и подпевать – атмосфера клуба всецело поглотила нас. Прокружившись десятый раз, я чуть не врезалась в Алика. Представьте человека, который пытается пережевать гвозди. Вот таким было выражение его лица. Мне даже захотелось спросить, не болят ли у него зубы, иначе зачем так напрягать челюсть?
– О, моя любимая песня! – хихикнула я.
Мурат Насыров запел в колонках романтичную песню «Я – это ты…».
– Я тоже люблю эту песню. Станцуем?
Алик перехватил меня у Жени. Я вложила ладонь в его руку, Алик медленно и осторожно положил вторую руку мне на талию. Его сбивчивое дыхание касалось моей макушки, он держал между нами дистанцию, и все же время от времени наши тела прижимались друг к другу, и я ощущала его сумасшедшее сердцебиение. Что до меня – я держалась из последних сил. Ноги дрожали и не слушались, опьяняющая обстановка— свет, музыка, его аромат – сбивала с толку.
Это всего лишь танец, убеждала себя я. Медленный танец, во время которого Алик смотрел на меня так, словно видел в последний раз. Так, как смотрел в тот самый летний день, прежде чем мне пришлось уйти, а ему остаться. Он непроизвольно дернул рукой и почти прикоснулся к моей щеке, у меня замерло и дыхание, и сердце, да и жизнь на секунду встала на паузу. Сделав вид, что убирает пыль с моих волос (даже это мимолетное прикосновение меня чуть не убило), он снова посмотрел мне в глаза. Своим же взглядом я пыталась сказать, нет, прокричать, что в этот раз я ни за что бы его не оставила!
Что я свободна, принадлежу самой себе и готова остаться с ним! Жаль, что я была больше не нужна ему. И от очередной волны осознания этого уже понятного факта мне стало дурно. Мы с Аликом так долго играли в гляделки, что не заметили, как песни давно перестали быть медленными и романтичными и теперь требовали активных движений.
– Рак зэ микрофон! – коверкал песню «Freestyler» Степа.
Звучало это ужасно и смешно одновременно. Несмотря на недолгое негодование с моей стороны, вечер прошел прекрасно. Мы танцевали не меньше двух часов и вспотели так, что волосы можно было выжимать. Степиной Маше стало совсем душно, и мы решили разъехаться по домам, хотя благодаря танцам все мое нутро требовало «продолжения банкета»! Вероятно, Женя подметил мое воодушевление.
– Как насчет того, чтобы прокатиться по ночной деревне? – с улыбкой предложил он.
– Я только за! Сейчас только Воронцову… найду…
А Воронцова в углу клуба танцевала с Мишей. Я не стала их беспокоить. Степа снова стукнул по стереосистеме, чтобы отключить музыку. На секунду повисла абсолютная тишина, которую нарушили раскаты грома.
– А вот и гроза в начале мая, – хмыкнул Вова.
