– Слышите? Кажется, дождь. Надо поскорее выдвигаться, не то в ливень перерастет, – переживал Кулаков.
– Нам после смерча уже ничего не страшно. Особенно Черному, он прям от воронки убегал. Помнишь, Женек? Ты когда к нам прибежал, я думал, сознание потеряешь.
Женя криво ухмыльнулся и кивнул, затем взял меня за руку и повел к выходу.
– Мы тоже бежали от самой воронки, – подал голос Алик.
Я резко остановилась и обернулась.
– Да-а-а, мы тогда за Эссенцеву так переживали, чуть сердца не лишились! – Милена использовала нецензурную лексику. – Но она оказалась в надежных руках.
Я закашлялась. Ну, Милена, спасибо.
– Пойдем! – снова дернул меня Женя.
– Всем пока!
Воронцова, похоже, была так сильно увлечена Добрыденем, что даже не обернулась. А ведь потом будет названивать! Мы вышли на улицу, и нас обдало ночной прохладой, запахом прибитой дождем пыли и свежести. Конечно, проскальзывали и нотки навозной кучи и сена, но они лишь дополняли деревенскую картину.
– Бежим!
Мы с Женькой стартовали, периодически скользя на мокром черноземе. Сев в машину, я хорошенько отряхнула кроссовки и только потом закрыла дверь. Черный завел машину, включилась магнитола – время близилось к полуночи. Я рассматривала Женю, пытаясь найти в нем что‐нибудь, что привлекло бы меня. Может, если не избегать его откровенного внимания, из нас что‐то выйдет? Но тут по радио заиграла песня Нелли Фуртадо «Say it Right», вогнав меня в ностальгию о знаменательном вечере в подвале заброшенного дома. О первом поцелуе. О первой трагедии. Я улыбнулась болезненным, но теплым воспоминаниям.
– Предлагаю сделать круг вдоль лесной чащи, чтобы выехать в долину, а там найдем пустошь, где можно посмотреть на звезды, – отвлек меня Женя.
– Отлично, – кивнула я.
– Ты, кажется, на режиссерском факультете учишься?
– Да. Мне очень нравится, особенно практика. Но все же больше я люблю фотографировать. Бывали двенадцатичасовые свадебные съемки, а я даже усталости не чувствовала, только прилив вдохновения и желание сделать потрясающие фотографии.
– Завидую людям, нашедшим себя. У меня есть пара хобби, но им не получается посвятить жизнь.
– Например?
– Пока не хочу открывать все карты, – ухмыльнулся он.
– Что же в них такого секретного? – хохотнула я. – Ладно, вытягивать не буду. Хочу только сказать, что в любом увлечении наступает стадия выгорания и хочется все бросить. Главное – не отчаиваться. Я, бывает, тоже разглядываю свои работы и думаю, что руки у меня не из того места и что фотограф из меня никакой. А потом читаю благодарности и тут же забываю об этих заскоках.
Женя слушал с задумчивым взглядом, слегка улыбаясь. Через пару минут он сказал:
– Знаешь, мое хобби… оно всегда актуально и всегда увлекательно. Только вот благодарностей я не получаю.
– Ничего. Как бы банально это ни звучало – главное, не сдаваться, – мило улыбнулась я и повернулась к окну.
Мы проезжали жилые дома с покатыми крышами, деревянными крылечками и гигантскими участками, заросшими сорняками. Дождь продолжался, молнии сверкали на небосводе, рассекая поле. Подъезжая к лесу, машина резко подскочила и с грохотом ударилась подвеской о землю. Наши головы столкнулись с потолком.
– Черт, пойду проверю, не отвалилось ли чего.
Женя вышел из машины, я достала из бардачка влажные салфетки и осторожно протерла перепачканные кроссовки. Хлопнула водительская дверь, и я выпрямилась, взглянув на Черного.
– Все в порядке?
– Да. Додумался же я поехать на ней по этим дорогам, – хмыкнул Женя.
– Мы останемся здесь? – спросила я, оглядываясь.
Мрачное, почти беспросветно темное небо устрашало. Ветер гнал клубящиеся тучи, дождь бил по окнам, вдали послышался первый раскат грома. Молния сверкнула в критической близости к лесу.
– Испугалась? – спросил Женя, и я вздрогнула.
– Нет, просто немного переживаю после того лета. Когда прошел смерч. Все детство родители твердили мне, что смерча в деревне никогда не будет, что это просто невозможно! А он взял и прошел. В тот день действительно было страшно.
– Я слышал, вы первыми увидели тело Кристины в лесу?
Я посмотрела Жене прямо в глаза – в них читался неподдельный интерес.
– Первыми были Титов и Алик, уже потом прибежали мы. – Я откинулась на спинку и уставилась на деревья, в голове закружились воспоминания. – Бедная Кристина. Не понимаю, кто мог такое сотворить…
– Зная характер Кристины, могу с уверенностью сказать, что за свою жизнь она взбесила по меньшей мере половину деревни. Ей нравилось крутить интриги.
Я ощутила липкое прикосновение Жени на своем колене. Все внутри застыло, и я сглотнула, затем как бы невзначай отодвинула ногу.
– Как у тебя сложилось все в Москве? Ты вроде раньше жил в Старом Осколе?
– Да, в Москву перебрался только два года назад. В целом неплохо, быстро нашел работу, на зарплату тоже не жалуюсь. Только аренда дорогая очень в столице. В моем городишке можно было снимать однушку тысяч за семь в месяц, а в Москве минимум двадцать.
Пока Женя говорил, рука его снова медленно поползла вверх по моей ноге. Мне захотелось выйти из машины.
