Ноги подкосились от счастья – спасение близко, я добралась до друзей. Я упала на колени и истерически зарыдала, прикрывая оголенную грудь и подтягивая разорванный комбинезон. Я не могла встать, не могла выговорить ни слова, просто таращилась на них глазами перепуганного зверя, безмолвно пуская слезы. Аня тоже опустилась на колени и попыталась меня приподнять. Я ощутила боль чуть ли не каждым сантиметром тела и, оказывается, заскулила, как побитая лиса. Олег укутал меня в свою кожаную куртку и поднял на руки.
– Аглая, как ты? – Он покачивал меня из стороны в сторону, прижимая головой к груди, точно ребенка. – Ань, кажется, у нее нога кровоточит. Что случилось?
– Боже! Алик, не смей оставлять ее, я постараюсь найти сигнал! – размахивая телефоном, тараторила Аня.
Послышался звук удаляющихся шагов. Вспомнив о Жене, я дернулась и начала озираться – его и след простыл. Алик поставил меня на землю, взял за плечи и наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне.
– Ты можешь рассказать мне, что произошло?
Я закусила губу и быстро замотала головой.
– Аглая, мне нужно знать, кто это сделал. И
Зажмурившись, я с размаху уткнулась ему в грудь, скрыв лицо. Алик ласково гладил мои волосы, терпеливо и молча ожидая от меня хотя бы слова.
– Я не могу сказать тебе… не могу рассказать. Мне очень стыдно, – прошептала я.
Красильников посмотрел на меня так, словно пытался понять, не брежу ли я.
– Тебе? Стыдно?
– Да. Он говорил, что… – Я подняла руки.
– Господи, дай сниму этот чертов ремень! – Алик не на шутку взбесился, но ремень снял аккуратно, стараясь не причинить мне боли, после чего крепко прижал к себе. – Все хорошо, Гайка, я здесь. Он не тронет тебя, слышишь?
Теплое дыхание Алика щекотало и понемногу успокаивало меня. Воронцова неслась с поля.
– Едут! Все едут! – запыхавшись, сообщила она. – Аглая, как ты?
– Нормально, – коротко ответила я. – А где Женя? Вы не видели?
– Ань, останься с Аглаей, я поищу этого ублюдка, – решительно сказал Красильников.
– Алик, нет! – громко воскликнула я, потом продолжила шепотом, вцепившись ему в руку: – Пожалуйста, не уходи…
По его взгляду я сразу поняла, насколько он переживает, насколько разъярен и в то же время нежен. Прямо сейчас я отчетливо увидела, что не безразлична Красильникову. Это открытие участило пульс и заставило слегка улыбнуться.
– Я позову ребят, оставайся с ней, – сказала Аня и быстро скрылась в направлении клуба.
У меня не было сил, чтобы останавливать Аню. Я не хотела, чтобы ребята узнали о том, что произошло. Чтобы услышали то, что говорил мне Черный. Я уверена, что была не единственным ребенком, которого время от времени лупили, но откуда у Жени в голове подобные мысли? И неужели обо мне судачили даже мои друзья? Мы с Аликом стояли посреди поля в обнимку, на нас капал редкий дождик. Олег покачивался из стороны в сторону, крепко придерживая меня за талию, а второй рукой поглаживал волосы.
– Алик…
– Да?
– Как ты считаешь, я сама виновата в том, что терпела издевательства и не сбежала из дома?
Алик оторопело заглянул мне в глаза.
– Что значит «терпела»? Как можно быть в этом виноватой? Господи, да откуда у тебя вообще такие мысли? Посмотри на меня. – Он холодными пальцами приподнял мой подбородок. – Ты ни в чем не виновата. Ты была ребенком. Ты любила свою семью и считала, что они поступают правильно. И, главное, ты абсолютно точно не заслуживала того, что делал твой дед. Теперь скажи мне, что тебе наплел этот урод? Он посмел тронуть тебя?
– Он хотел… – Не могла, я не могла произнести это вслух. Бросила взгляд на комбинезон и посильнее запахнула куртку Алика.
– Я убью его, – тихо выдохнул Алик.
– Он сказал, все знают, что мне нравится, когда в ход идут ремни или скакалки, – скороговоркой выпалила я и отвернулась.
Послышался звук автомобильного двигателя – подъезжали скорая и полиция. Аня вернулась в компании ребят, Вова с Андреем шли, сжав кулаки, мрачно нахмурившись, на их лицах читалось неистовое желание кого‐нибудь покалечить. Из машины вышел сотрудник полиции и направился в нашу сторону одновременно с фельдшером. Аня с Миленой приобняли меня с обеих сторон и отодвинули от Красильникова. Я посмотрела на него в последний раз, прежде чем рассказать полицейским о случившемся.
Майское солнце просочилось сквозь все щели, сквозь не прикрытое шторой окно, разбудив меня так некстати. Первое, что я увидела, проснувшись, была Воронцова, не сводившая с меня глаз.
– Ты меня пугаешь… – прохрипела я, во рту стоял привкус железа.
Анька уже успела накраситься и заплести густые светлые волосы в толстую небрежную косу. Ну героиня советской киносказки, не иначе! Она старалась улыбаться, но бешено бегающие глаза выдавали ее.
– Как ты, солнышко? – заговорила Аня, поставив на табурет тарелку и кружку. – Здесь чай с мятой и зверобоем, твои любимые вафли с вареной сгущенкой, бутерброды с колбасой, могу сварить кашу и…
