– Слушай, мученик, еще раз повторяю, не нужно обо мне сожалеть. Ты меня путаешь, даешь мне ложную надежду, понимаешь? Либо ты так издеваешься надо мной, либо тебе стоит определиться со своими чувствами.
Алик опешил от моего резкого тона, но я уже не могла держать мысли в себе. Он был слишком близко, чтобы я сумела контролировать себя.
– Я что, по‐твоему, должен был вчера пройти мимо? Пропустить мимо ушей твой крик? Помочь Черному в его делишках?!
Всполошившись, он выпрямился.
– А до этого инцидента… ты… для чего ты танцевал со мной?
Красильников приоткрыл рот, но не нашел ответа. Он растерянно оглянулся, встал и бросил:
– Ладно. Я рад, что ты в порядке. Пожалуй, мне пора.
– Прекрасно! Вот так ты прощаешься?! Это взрослый разговор? Понимаю, прошло три года, после слов деда ты и думать обо мне забыл…
Я тоже встала, покачиваясь. По рефлексам Алика и выступившим венам на руках было ясно, что он хотел меня удержать.
– Забыл?! Да ты, черт подери, снилась мне каждый божий день! Являлась на обложках журналов, рекламных баннерах, в лицах прохожих! Я думал о том, что тебе приходится жить с этим тираном, о том, как мне не хватает твоего смеха, голоса, твоих колкостей, тебя! Это было дикое наваждение, и я кое‐как его угомонил.
Я сжала руки в кулаки, чтобы он не видел, как дрожат мои пальцы.
– Что ж, я рада, что ты
– Мне
– А каково было мне, тебе не интересно?! Ты подарил мне мой первый поцелуй, и я всех сравнивала с тобой, и никто, слышишь, ни один не вызвал во мне таких чувств! Мы оба учились жить со своими трагедиями, но не сделали ничего, ни шагу навстречу друг другу!
– Я был уверен, что уже поздно.
– Да? А теперь, как я понимаю, поздно для меня.
Слезы застилали глаза, и я смотрела на Алика, словно сквозь иллюминатор подводной лодки.
– Боюсь, что так.
Грудь сдавило, словно на меня свалилась бетонная плита.
– Отлично. Тогда, будь добр, выйди из дома. Уходи! – выкрикнула я.
Пришлось дать волю слезам. Я указала Алику на выход пальцем, он полными боли глазами смотрел на меня в нерешительности. Потом, медленно развернувшись, пошел к двери. Массивное дерево с грохотом закрылось за ним, а я в слезах проковыляла к выходу и оперлась на дверь. Сердце разрывалось на миллиарды частиц! Как же больно, черт возьми! И почему физическую боль вынести легче, чем моральную?! Может, следовало оставить эту неопределенность между нами?! Неужели я больше никогда…
Дверь резко распахнулась, я отскочила, чуть не упав.
– К черту! – рыкнул Олег.
Он уверенным шагом направился ко мне, подхватил и, словно пушинку, поднял ввысь, припав к моим губам. И я потянулась навстречу ему. Поцелуй был таким правильным, долгожданным, возродившим все то, что я так долго искала во всем, во всех… Это был полет в космос, но без скафандра, или поездка на мотоцикле без шлема – действие, полное адреналина, восторга, экстаза.
Он покрывал меня жадными поцелуями, уже не стесняясь, словно тоже пытался наверстать упущенное время. Опустив меня на пол, он стащил с меня толстовку, а я немедля разорвала его футболку (в конце концов, в чемодане лежала его старая черная футболка, некогда подаренная мне). Мурашки рассыпались по его мощным бицепсам от моих прикосновений. В глазах отразилась дикая страсть, и между нами вспыхнул всепоглощающий огонь, который выжжет все вокруг, превратив в пустыню для нас двоих.
– Я мечтал о тебе каждый день… – прошептал он мне в губы.
Сердце бухнулось вниз, затем подпрыгнуло и побежало галопом. Не отрываясь друг от друга, мы избавились от одежды. Я на секунду подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, прочесть его истинные чувства. В них ясно читалось бешеное желание, и, наверное, в моих он видел свое отражение. Я интуитивно отходила к стене, пока не уперлась в нее. Растрепанные волосы прикрывали грудь, и Алик нежным прикосновением убрал их, осторожно проведя пальцами вокруг соска. Клянусь, еще одно такое прикосновение могло меня уничтожить. Вот оно, доказательство того, что я не выдумала наше
Алик приподнял меня, прижав к стене. Я быстро нашла его губы, крепко обняла и изо всех сил прижалась к нему, обхватив ногами его талию. Он издал тихий, низкий стон, а потом, поддерживая меня, направился к дивану и опустился на него так, что я оказалась сверху. Теперь уже ничто не могло сдержать меня. Как только мы слились воедино, я откинулась назад с тихим стоном, а затем мы в унисон наслаждались друг другом. Еще не было в моей жизни момента прекраснее. Алик сжимал мою спину, целовал грудь, шептал мое имя, а я была готова распасться на атомы и остаться в этом мгновении навсегда, как во временнóй петле. Дойдя до высшей степени эйфории, мы не оторвались друг от друга. Олег подхватил меня на руки и понес на второй этаж.
Оказавшись в постели, мы вновь закружились в танце пламени, и, каким бы опытом в усмирении огненной стихии Красильников ни обладал, сейчас он был полностью в ее власти, как и я.
Я впервые познала, что такое
