Тетя Лена благородно согласилась продолжить атаку. Когда же вода в пистолете закончилась, Даня немного расстроился.
– Я тебе сейчас полный налью, будь другом, облей Аню, когда встретишь, договорились? – подмигнула тетя Лена Дане.
– Вы прям сама доброта, теть Лен! – хихикнула я, поправляя намокшие волосы.
– Поделом ей, бросила меня одну на огороде! Ладно, понимаю, любовь-морковь – дело такое. – Наполнив пистолет, тетя Лена протянула его Дане. – Помни, малыш, мой наказ!
Мы снова отправились в путь. Я улыбалась, глядя вокруг: обилие зелени, пустынные тропы, заброшенные дома, сараи, птицы на ветвях. В поле ржали гнедые кони дяди Леши. До дома Добрыденя оставалось совсем чуть‐чуть, когда на перекрестной тропе нам встретилась женщина лет сорока пяти. На ней было васильковое платье, темные волосы прикрыты косынкой. Ее глаза… эти глаза я видела днем и ночью.
– Здравствуйте! – кивнула женщина, улыбаясь, а затем перевела взгляд на ребенка. – Малыш, только не обливай тетю, буквально пять минут назад сменила наряд, и…
Она вдруг замерла, когда Даня подошел к ней ближе. На минуту повисло гробовое молчание, только неугомонные скворцы распевались на крыше соседнего дома.
– Боже мой… – Зеленые глаза широко раскрылись, женщина покачнулась и неловко осела на песчаную дорожку.
– Что с вами?! – Я подбежала, подхватив ее под руки. – Может, вам воды? Здесь колонка…
– Малыш, он… просто… он так похож…
Над нами нависла тень, а затем раздался голос:
– Мама?! Мама!
– Олег, все в порядке, просто… этот мальчик… – Мать Красильникова нежно улыбнулась. – Можно пожать тебе ручку? Как тебя зовут?
– Даня. Я вам помогу! – Даня протянул руку бабушке и улыбнулся ей отцовской улыбкой. Думаю, заметив то же, что каждый день замечаю я, мать Олега снова чуть не лишилась сознания. – Что это за дядя?
Алик, обомлевший, бледный, исхудавший, одетый в просторную рубашку и твидовые бежевые бриджи, смотрел мне в глаза так, словно увидел призрак. Что до меня, то сердце остановилось, легкие не принимали воздух, язык отказался содействовать, потому я тоже таращилась на Алика, не в силах пошевелиться.
– Аг-глая? – выдавил‐таки Красильников.
– Да, моя мама! – ответил за меня Даня.
– Олег… – В головах Красильниковых складывался пазл. – Мне нужно… воды.
Мы с Даней сбежали, как только Алик повел мать домой. Меня неистово трясло, я совершенно не ожидала встретить их в деревне. Их обоих. Что за черт?! Теперь впору было прыгать в ближайший поезд и уносить ноги. Только слепой не заметит, что Даня получился абсолютной копией Красильникова.
Мы неслись сквозь кусты, Даня возмущался, задевая колючие веточки малины, а я просто не могла остановиться. Подхватила ребенка на руки и не останавливалась, пока не достигла Мишиного забора. В доме громко играла музыка, поэтому я просунула руку между железными прутьями, открыла калитку и зашла на участок. Тогда же из дома показалась веселая полураздетая Аня.
– Ой, прошу прощения! – вскрикнула подруга. – Секунду.
И снова захлопнула дверь.
– Мама, я сейчас буду стрелять! – заявил Даня.
– Стреляй-стреляй, тетя Лена же попросила, – злорадно одобрила я.
Когда дверь вновь отворилась, Даня нажал на курок, и струя из пистолета попала Аньке прямо в глаз.
– Ах ты, маленький гриб!
Аня, пробравшись сквозь «мощную» струю, схватила Даньку, перевернула вверх ногами и принялась раскачивать, пока тот заливался смехом.
– С праздником, дорогая. Это тебе привет от мамы.
– Вот жучка, а! – рассмеялась Аня.
– Мне нужно укрытие.
Аня остановилась, поставив Даню на ноги.
– Малыш, беги в дом, там дядя Миша тебе машины старые нашел.
– Ура! – крикнул Даня и исчез в прихожей.
– Что за укрытие? Что случилось?
– Красильниковы. Ты знала, что они здесь?! – Я свирепо уставилась на подругу.
– Что?! Нет! Откуда?! Мы их пока еще не видели, – искренне ответила Аня. – Только Кузнецовы вот приехали, хотела тебе предложить к ним сходить с Данькой. У них же старшая девочка Данькина ровесница.
– Трындец. Впустите меня, заприте дверь и никому не открывайте! – взмолилась я. – А Даню и правда стоит сводить к Степе с Машей. Я и сама по ним соскучилась.
Аня втолкнула меня в дом. Мы проскочили темную прихожую и ввалились в кухню, где пахло ароматными Аниными вафлями. Голубая скатерть, маленький круглый стол, современный гарнитур цвета морской волны – очень здесь уютно. Аня по‐хозяйски проскользнула вперед, достала две прозрачные кружки и наполнила их из расписного чайника.
– Здесь отвар из мяты, зверобоя, немного меда и апельсина. Еще есть вино и пиво.
– Спасибо, обойдусь чаем. Я же с ребенком.
Аня посмотрела на меня с сожалением и пониманием. Она знала, что травма, перенесенная в детстве, а именно окружение алкогольно зависимых, сказалась на мне сильнее, чем кто‐либо ожидал. Я даже под страхом смерти не могла выпить при ребенке.
– Ты действительно собралась сидеть тут до ночи? – подняла бровь Аня, отпивая чай.
– Мешаю?
– Дурочка, ну не в этом же плане!
