— Никуда ты не пойдёшь, — отрезал дикарь. Он резво подбежал и вздёрнул Арта, эльф заметил, что движение корзины замедлилось, значит, они почти приехали. Но почему этот странный бледный чужеземец живёт так глубоко под землёй? Они катились вниз по стеблю не меньше получаса, у Арта даже ноги затекли. И ему очень хотелось попрыгать, но как жаль, что времени у него не так много. Тем временем незнакомец кашлянул и торжественно, в какой-то аристократической манере раскрыл перед ним маленькое окошко, которое Арт раньше не замечал. И смело заскочил туда, подтянувшись на руках.
Эльф остался в недоумении. Он переглянулся со своей ящеркой и уже собирался объединиться с ней, чтобы поскорее выбраться отсюда, как лохматая голова показалась снова.
— Прыгай, там труба. Она приведёт прямо в мою комнату, — махнул рукой дикарь и снова пропал.
Арт пожал плечами, немного потоптался на месте в нерешительности и, уцепившись руками, скользнул внутрь.
— В конце капля росы, ты пройдёшь через неё и примешь свой нормальный размер, не бойся.
Арт вспомнил, как попал сюда, он в срочном порядке стал восстанавливать в памяти слова Киры, внезапно задумавшись: а почему она назвала лес почти последним? Место, куда он попал — это лес? Больше похоже на какой-то город, особенно по технологиям. Но сейчас не до этого. Что она ещё говорила? Тёмный эльф начал невольно загибать пальцы, бормоча себе под нос:
— «Поле», «горы», «река», «лес», что же там дальше? — никак не мог вспомнить эльф, безрезультатно почёсывая лохматый затылок.
— За лесом есть Таинственные пещеры, — ответил раскатисто незнакомец.
— «Таинственные? Это уже интересно». — А… что в них таинственного? — робко спросил Арт, он чувствовал, как от скорости падения стебель-труба под ним становится тёплым и пытался как можно сильнее согнуться, обхватывая руками колени и прижимая к себе прохладные крылья, опутывал ими себя, как коконом, словно очень боялся чего-то.
Не прошло и пяти минут, Арт быстро убедился, этот дикарь большой охотник до длинных историй. Эльф терпеливо слушал рассказы о пещерах, где, оказывается, обитают морфусы, которых он так любит. Они будут напоминать ему о Родине, если конечно, Арт туда доберётся, а для этого нужно как-то завоевать доверие своего нового друга.
Но крепко стукнувшись и лёжа вниз животом на полу, еле-еле поднимаясь на четвереньки, и кряхтя будто старичок, он понимал, что придётся стерпеть ещё что-то большее, чем едкий смех этого мальчишки, которого Арт смог рассмотреть только сейчас, застыв от удивления. Прямой и тощий как жердь, он тем не менее был симпатичным. Яркая улыбка говорила о доброте, а чуть прищуренные большие глаза с весёлыми морщинками о некоторой его беспечности и доверчивости, пусть и этот парень был тем ещё большим воображалой, но и Арт не робкого десятка. На этот раз эльф принял его руку сразу, максимально быстро вскакивая на ноги, но дёрнул на себя.
— Я Сумрак, и ты прав, я эльф. Тёмный, — ответил он, сам слегка прищурившись и с удовлетворением облизнулся, пронаблюдав, как резко отдёрнул свою руку незнакомец, испуганно глядя на свою неудавшуюся игрушку. — Ну, что скажешь? Будем друзьями? — смело предложил он с ехидцей, протягивая руку всё дальше и дальше.
— Сапфир! — представился черноволосый и резко отпрыгнул, боязно, пряча руки за спиной. Но внезапно он как-то грустно потупился глазами в пол.
— Что с тобой? — спросил Арт, осторожно подходя, видя, как тот бледнеет всё больше и больше.
— Я не знаю, теперь папа не примет тебя. Тебе нельзя оставаться со мной, — казалось, он сейчас заплачет от досады. Арт посмотрел на мальчишку младше себя сверху вниз и снисходительно погладил по чёрной макушке, твёрдо спросив:
— Ты отведёшь меня к пещерам?
— Да, — прошептал тихо-тихо Сапфир, и резко прижав к себе обе руки без двух пальцев, бросился прочь, захлопнув дверь с душераздирающим криком, достойным премии в жанре «ужасов». Арт аж припёрся к стене от охватившего его странного чувства страха и какого-то предвкушения. Когда заметил у той самой двери в огромном пустом зале всего один апельсин на столе и кинулся к нему быстрее своих ног, вгрызаясь в яркий сочный плод, словно большой тигр. Очень голодный.
Но съев тот и присев к самой стенке, удовлетворение в абсолютной тишине сменилось безумной грустью, потому что стоит посмотреть на диск в своей руке, он не светится.
— «Жуть! …Жуть!» — и отчаянные его возгласы никто не слышит. Становится невероятно грустно и пусто внутри.
