Несколько секунд юноша смотрел в его глаза, злобно сверкая своими собственными, а затем процедил:
— Ну ты, изверг, дай мне тогда хотя бы мазь из моего сундука с одеждой! Ты оставил на мне кучу синяков! — Сжав кулаки, он гневно стиснул зубы так, что желваки заходили, и добавил язвительно: — Или опять в виски искупаешь?
— Я дам тебе одежду только тогда, когда начну доверять, а до тех пор ты будешь либо ходить в чем придется, либо безвылазно сидеть в моей каюте, — повторил Волк холодно.
Юноша недоверчиво уставился на него, а потом бессильно топнул ногой, больно ушибив при этом пятку. Подумать только — заставить его выбирать между тем, чтобы носить то, что прикажет он сам, либо ходить голым и торчать безвылазно в его логове… Каков психологический прием! Не дать той одежды, что ему привычна и удобна, чтобы окончательно унизить и показать его место!
— Ты не из тех, кто доверяет, — обвинительно бросил он в непроницаемое лицо Волка, снова ощутимо ткнув его пальцем в грудь.
Пират терпеливо вздохнул и, небрежно отведя его руку от себя, пожал плечами безразлично.
— Пока ты не приберешься здесь и не приведешь мою одежду в порядок, не получишь еды. И не выйдешь отсюда, — жестко припечатал он. — Я все сказал.
Затем Волк вышел из каюты, подозрительно тихо закрыв за собой дверь. В замочной скважине заскрипел ключ.
— Гад! — яростно выкрикнул ему вслед мальчишка, содрав со стола чернильницу, только чудом не пострадавшую при разгроме, что он тут учинил, и от души швырнул ее в толстую дубовую дверь.
Волк так и не вернулся в каюту, когда наступила ночь. Юноша ожидал, что капитан придет в свою постель. Ну не будет же он в самом деле ночевать на палубе? Но нет, не пришел. Похоже, всерьез вознамерился заморить его голодом, превратив свою каюту в тюрьму.
И выбора не осталось. Тяжело вздохнув, юноша принялся устранять последствия погрома, который сам же и учинил.
Уборка заняла почти два часа, и под конец он так утомился, что, завалившись на добротную кровать капитана, почти сразу же и провалился в глубокий сон.
Волк же устроился на палубе, подвесив свой гамак между мачтой и канатом. Положил на него плащ и с удобством устроился, задремав на несколько часов.
Разбудил его бешеный стук в дверь его каюты. Складывалось такое впечатление, словно с той стороны ее хотели вынести. А раздававшиеся по ту сторону крики и гневные вопли едва не перебудили всю команду. Эх, а ведь ночь так хорошо начиналась… Бархатное небесное полотно, усыпанное сияющими алмазами звезд, мерно покачивалось перед глазами, ласковый ночной бриз убаюкивал и освежал, а мерный плеск волн о борта корабля успокаивал и настраивал на мирный лад.
И всю эту так обожаемую капитаном идиллию опять нарушил неугомонный пленник.
Волк открыл глаза, мысленно сосчитал до десяти и, более или менее восстановив душевное равновесие, неторопливо поднялся с гамака. Направляясь к своей каюте, он обещал сам себе, что не станет отдирать спесивого мальчишку так, что тот ходить не сможет.
Открыв дверь ключом и рывком дернув на себя, Волк тут же получил ощутимый удар маленьким кулачком по груди. Пленник так истово ломился в дверь, что даже капитан не удержал равновесия, когда маленький ураган набросился на него, явно не ожидая, что дверь все-таки откроется, и потому вместе с мальчишкой опрокинулся на пол. Ну конечно, если удары последнего были рассчитаны на толстую дубовую дверь, то вполне могли свалить с ног и такого мужчину, как капитан.
— Какого черта ты орешь? — мрачно поинтересовался Волк, машинально обвивая руками талию юноши.
— Меняем курс! — завопил ему в лицо тот, кое-как выбравшись из его объятий, и, спотыкаясь, кинулся к верхней палубе, где находился штурвал.
Но пират, молниеносно перевернувшись на живот, успел схватить его за ногу, и тот грохнулся на пол, едва не расквасив себе нос.
Когда сильное тело придавило его к доскам палубы, юноша едва не задохнулся и попытался извернуться так, чтобы оказаться лицом к лицу с мужчиной, но у него ничего не вышло — Волк больно скрутил ему руки за спиной и, оседлав бедра, прочно зафиксировал их своими коленями.
— Что ты задумал, маленький поганец? — процедил пират сквозь зубы, наклонившись к его уху так, что юноша ощутил его горячее дыхание на чувствительной коже, и та мгновенно покрылась волнующими мурашками.
— Сирены! — выдохнул он едва слышно. — Мы идем к скалам! Меняй же курс, капитан, иначе мы все погибнем!
========== Глава пятая ==========
Мальчишка продолжал отчаянно извиваться в попытке выбраться из-под тяжелого тела капитана, что придавило его к жестким доскам палубы. Но все было тщетно. Волк неожиданно перевернул его на спину и буквально распял на жестком настиле палубы, легко удерживая руки за запястья, сведенными над его головой. Несколько секунд вглядывался в его глаза внимательным, испытывающим взглядом, определяя, лжет он или нет.
Сам Черный Волк врать не умел. Ни при каких обстоятельствах. Просто… когда-то его лишили возможности говорить ложь.
Никогда не говори мне неправду, Даррен.
Но зато Волк отлично умел определять, когда врут ему.
