Многие члены команды, которые верно служили ему уже много лет, давно состарились, некоторые и вовсе померли, а Черный Волк по-прежнему оставался молод и полон сил. К тому же мужчина редко проявлял какие-то эмоции, и людей, которые видели его улыбку, а уж тем более слышали его смех, можно было по пальцам пересчитать. Самые старые члены корабельного экипажа баяли сказки, что, мол, было времечко, когда даже Черный Волк веселился от души, но им уже никто не верил, потому что капитан их всегда был неулыбчивым, сумрачным и замкнутым.
Казалось — у него нет сердца. А некоторые верили, что так оно и есть — слишком уж подозрительным был безобразный шрам, рассекавший его грудь. И такие взрывы ярости случались крайне редко, но пираты предпочли бы вообще не видеть своего капитана в гневе — слишком уж жуткое то было зрелище.
Через час он более или менее успокоился, уже под самое утро, и пираты с облегчением отправились досыпать остаток ночи. Суолк задремал за штурвалом, а впередсмотрящий на мачте и вовсе затих. Если Волк узнает, что тот опять уснул, не миновать ему трепки — десять плетей и целый день под солнцем в трюме. Или к мачте привяжет, после того как хорошенько отходит розгой за нерадивость.
Ближе к рассвету Волк вышел на палубу, мрачный, как небо перед штормом, и направился на корму. Он всегда ходил туда, когда хотел побыть один и поразмышлять. И пираты в такие моменты старались его лишний раз не дергать.
Задремавший за штурвалом Суолк не почувствовал присутствия капитана — слишком уморился за ночь, да и поступь у Волка была абсолютно неслышной.
Волк прошел к корме корабля и положил руку на гребень деревянной копии Ки. Внезапно внизу послышался тихий всплеск, и когда капитан опустил голову, то не поверил своим глазам: там, на деревянной лапе, держась за резной рельеф дракона, погруженный в воду по пояс, спал обнаженный пленник. Каким образом он туда попал и как не стал жертвой сирен — Волку оставалось лишь гадать.
— Эй! — позвал он негромко, протягивая к мальчишке руку.
Тот испуганно вздрогнул, открыл глаза и задрал голову. Заметив хмурое лицо капитана, мальчишка издал непонятный звук и едва не соскользнул в воду, но тут же вцепился в дерево еще сильнее, судорожно сжимая тонкими, хрупкими пальцами деревянные узоры на теле дракона.
— А ну-ка, живо вылезай из воды, маленькая дрянь, — процедил Волк, перевешиваясь за борт и железной хваткой вцепляясь в плечо юноши.
Тот зашипел от боли и едва не вскрикнул, но сдержался.
— Я не могу, пусти же! — Пытаясь избавиться от хватки стальных пальцев капитана, мальчишка едва не упал за борт.
Тем временем занявшаяся заря окрасила морскую гладь алыми всполохами, и стало казаться, будто море горит. Далекая полоса горизонта вспыхнула и зажглась яркими оранжевыми лучами восходящего солнца. Наступал рассвет, и его первые лучи отразились через воду от золотых чешуек на хвосте мальчишки нестерпимым ослепительным сиянием, так что Волку пришлось прикрыть глаза свободной ладонью.
Капитан ощутил, как напряглось под его пальцами тело юноши, и он отчего-то отчаянно вцепился в его запястье, словно боялся упасть.
А когда смог снова посмотреть вниз, то увидел его напряженное и хмурое лицо, в изумрудных глазах которого отражались испуг и мрачная решимость.
— Ну давай, называй меня уродом, — проворчал он, поджимая губы.
Несколько секунд Волк ошеломленно смотрел на тритона. В голове почему-то мелькнула глупая мысль: а почему же он не обернулся в русала тогда, когда принимал ванну в его каюте? И сам же себе и ответил — потому что вода, что наполняла деревянную бадью, была не морской. Взяв себя в руки, капитан произнес:
— Хватайся за мою руку. Я тебя вытащу.
Если юноша и удивился, то виду не подал. Молча потянулся вверх, обхватывая капитана за шею, и почувствовал, как сильная рука Волка обвивает его талию, легко поднимая вверх, даже несмотря на немало весивший хвост.
Когда тритон наконец оказался сидящим на парапетах корабельного борта, Волк обернулся назад — Суолк еще спал, на палубе было абсолютно тихо. Тогда он подхватил русала на руки и понес в свою каюту; лишь когда дверь за ним закрылась, позволил себе облегченно выдохнуть — вроде бы никто из его команды не видел, как он тащит в свою каюту русалку, которую «выловил» за бортом.
— Что не сбежал? — хмуро поинтересовался он, усадив юношу на край кровати.
Тот неопределенно пожал плечами, стараясь не смотреть на мужчину.
— Это из-за тебя сирены нас отпустили? — снова задал вопрос Волк, желая подтвердить свои догадки, ведь сирены, насколько ему помнилось, не очень-то любят ваиди^3.
Получив в ответ кивок, он удивился еще больше, но снова ничего спрашивать не стал. Ведь странно, что пленник решил им помочь. А с другой стороны… Нет, все равно непонятно, почему он пошел на этот поступок. Ну потерпел бы его корабль крушение, все бы погибли, и тогда русал смог бы уплыть восвояси.
Волк налил в бокал остатки виски и подал мальчишке. Тот поморщился, ощутив запах крепкого спиртного, и отвел от себя руку мужчины.
