Протянул руку, кончиками пальцев почти коснувшись смуглой кожи, виднеющейся в распахнутом вороте рубашки, и почти физически ощутил, как заходили под ней мощные мышцы, резче очерчивая мускулы на груди.
Боится? Сомнительно.
Очень осторожно, опасаясь спугнуть, словно какого-то дикого зверя, юноша проследил рваную нить безобразного шрама, тянувшуюся вдоль всей груди, кончиками пальцев. И Волк, кажется, затаил дыхание, чем вызвал у него волну восторга, теплом разлившуюся по всему телу. Он уже более уверенно прижал обе ладони к груди пирата, огладив бархатистую на ощупь кожу, с волнением ощущая каменно-твердые даже в более или менее расслабленном состоянии мускулы под ней. Волк все еще не сделал ни единого вздоха, но его взгляд тяжелел с каждой секундой, и юноша, ощущая на себе эту тяжесть, чувствовал, как у него пересыхает во рту от волнения.
— Почему ты так напряжен? — тихо поинтересовался он.
— Потому что ты меня трогаешь, — неожиданно честно ответил Волк, наконец-то едва слышно выдыхая и снова делая вдох.
— Тебе неприятно? — снова спросил юноша.
— Я опасаюсь, что продолжение не доставит нам обоим никакого удовольствия, — пожал плечами пират.
Юноша удивленно вскинулся, недоверчиво рассмеявшись.
— Ты, должно быть, шутишь, капитан, — произнес он, успокоившись. — Да был ли в твоей постели хоть раз хорошенький мальчик?
— Мне подойдет и не всякая женщина, — лаконично ответил Волк, снова передернув широкими плечами.
— Ты такой привередливый? — промурлыкал королевский фаворит, неторопливо оглаживая смуглую грудь ладонями, и, наклонив голову, прижался губами к неровной ее поверхности — там, где кожу уродовал шрам, оставленный, видимо, зазубренным лезвием.
— Нет, — помолчав немного, наконец ответил капитан и прикрыл глаза.
Подождав несколько минут, юноша понял, что продолжения не последует.
— Откуда этот шрам? — тихо спросил он, снова прикасаясь кончиками пальцев к изуродованной коже.
Шрам приходился как раз на то место, где должно было биться сердце, — рваный, безобразный, словно нанесенный чем-то острым и неровным. Дальше ниточка его сужалась, протягиваясь к ключицам и почти задевая их. На шее она была почти незаметна, но на подбородке снова возобновлялась и пересекала нижнюю губу, привлекая внимание. Он поймал себя на желании облизнуть эту ниточку на его губах, чтобы языком почувствовать неровную поверхность чуть обветренной плоти, что на вид казалась такой твердой и неприступной, но поцелуй, может быть, смягчит его рот?
И кто же его так? Наверняка после этого ранения капитан провалялся в постели не меньше месяца, странно, что он вообще остался жить. Юноша накрыл ладонью шрам, но не почувствовал биения сердца под смуглой кожей. Глухо. Лишь равномерно и почти незаметно вздымается и опускается мощная грудь, когда пират дышит.
Может, показалось? Но тут Волк снова перехватил его руку за запястье, отводя от своей груди.
— Я не помню, — коротко ответил он, и стало ясно, что распространяться на эту тему он тоже не будет.
Юноша и не настаивал. Подняв голову, молча прижался к чувственным, выразительным губам мужчины своими, нагло скользнув языком в его рот. В первое мгновение ему показалось, что Волк не ответит, но… лед тронулся. Он почувствовал сильные руки, обвившие его талию, и затем пират властно перехватил у него инициативу, вовлекая в жесткий и глубокий поцелуй, от которого мгновенно закружилась голова.
Уже не сдерживая себя боле, пленник жадно заскользил ладонями по восхитительному сильному телу Черного Волка. Мягко вклинившись меж его бедер и улегшись на него сверху, обвил руками шею мужчины. А поцелуй все продолжался и продолжался, вплоть до помутнения рассудка, пока жидкое пламя не загорелось в венах, учащая биение сердца. Выпростав рубашку из-за пояса кожаных штанов, он спустил ее с плеч Волка и скользнул ладонями по его груди и животу вниз, пока не добрался до завязок на поясе.
Когда капитан перехватил его руки чуть пониже локтей, как раз рядом с краем наложенных повязок, чтобы, видимо, не причинять боль лишний раз, это оказалось для него неожиданностью.
— Что такое? — хрипло пробормотал юноша.
— Я думаю, нам не стоит продолжать, — сдавленно пробормотал Волк.
Его дыхание было таким же сбивчивым и частым, что однозначно говорило о его возбужденном состоянии, тем сильнее вводя королевского любовника в тупик. К тому же он ощущал что-то невероятно твердое и весьма внушительное, что упиралось ему в живот.
— Почему?
Волк поколебался несколько мгновений, а потом, вздохнув, отстранил его от себя и сам принялся раздеваться.
========== Глава третья ==========
Юноша несколько секунд озадаченно смотрел на него, а потом с легкой улыбкой откинулся на подушки, откровенно наслаждаясь зрелищем разоблачающегося капитана.
