– Что-то у них там стряслось. Мы не знаем! Жрецы велели нам по домам сидеть. – Старосту опять заколотило. – Потом мы во двор от страху выбежали, а там бойня началась. Но один жрец вроде как остался!
– Один жрец? Как он выглядел?
– Да худой какой-то, бледный…
Альдан пытался припомнить кого-то, подходящего под это скупое описание.
– И что дальше? – нетерпеливо бросил Рагдар.
– А дальше мой сын, Барсучонок, в лес побежал!
Женщина закивала от печи.
– И тогда жрец с колдунами втроем туда пошли…
– Да-да! Колдуны и жрец – вместе!
– С колдуном из одной чаши пить – мед и яд напополам делить, – зло усмехнулся Рагдар. – Собирайся, староста Лихоборский. С нами поедешь в Злат. Там поговорим.
Женщина – жена – заголосила.
– Надо ли это?
– А как еще разобраться, Дан? – Рагдар стиснул зубы и шагнул к Альдану. – Что он нам наплел тут со страху, а? Какие еще колдуны со жрецами? – Он оглядел Дана сверху донизу. – Так только в сказках бывает.
– А за сыном его кто в лес пойдет? Жрецов кто искать будет?
– Ну уж точно не ты. За ней прискакал, да? И не совестно тебе?
– Ты лучше скажи мне. – Альдан придвинулся к Рагдару так близко, что они едва не соприкасались носами. – Что за оковы у них на руках были?
– Оковы? – Староста подскочил. – Так мы же вам отдали!
– Дайте взглянуть, – процедил Альдан.
– Не по чину тебе мне приказывать, – с улыбкой ответил Рагдар. – Коль скоро так помочь рвешься, оставайся тут и разберись со всем. Староста этот пусть остается. А мне пора в Злат.
Когда червенцы во главе с Рагдаром покинули весь, на улицах зазвенело от тишины. Люд сидел по домам, зверье – так же молчаливо – по сараюшкам. Альдан вышел за ворота и проверил коня.
Только приехав, он торопился войти в избу и не заметил, что под слоем выпавшего снега алеют пятна, но теперь, когда жрецы умчались и все здесь перед отъездом переворошили, становилось понятно: здесь действительно произошла бойня.
Альдана пробил озноб, когда он подумал, через что прошла Лесёна.
Вдруг что-то блеснуло в снегу у него под ногами.
Альдан присел и вытащил из снега шнур со знакомым когтем.
Это был его обрядовый шнур.
Альдан прикрыл глаза, на миг представляя, как Лесёна в ночи дерется с чудью. И как могла она, девушка, бросить себя в мир стали, чешуи и крови? Зачем ей все это? Могли ведь они жить иначе. Могли жить в избе на отшибе Линдозера, вместе собирать травы…
Нет. Не могли.
Она встала плечом к плечу с врагом. Выбрала бой и боль.
Рядом с ним.
Скрипнула дверь. Альдан быстро спрятал шнур, а обернувшись, увидел, как староста с женой вынесли плошку со свежей краюхой и куском сыра. Думают, что их не видно? Видимо, Барса кормил свою домашнюю чудь хорошо, не так, как жена Рагдара, украдкой. Его сусед был силен, оттого, видать, и не пустил ночью во двор дикую лесную тварь.
Альдан бросил взгляд за околицу – сквозь поднимающиеся ленты голубого дымка белела дорога. К вечеру должны были поспеть его воины! Что-то тревожное легло на душу. Альдан обратился к старосте со словами:
– Предупредите людей, чтобы все собрали свои пожитки и были готовы покинуть весь.
С лица старосты схлынула вся кровь:
– Что такое, господин? А как же сын мой?
– Чувствую недоброе, – процедил Альдан. – Надо быть готовыми.
Когда весчане скрылись в избе, Альдан нашел плошку и позвал домашнюю чудь.
– Что, жрец, помощи ждешь? – ехидно спросил большеносый, похожий на маленького дедушку сусед. Он появился у самого угла избы, бросая алчные взгляды на подношение.
Альдан переставил плошку поближе и признал:
– Скажи, где колдуны и жрец, дедушка.
– Да в лес они ушли, – буркнул дед, пряча в бороду и хлеб, и сыр. – Сильные!
Следующий вопрос… Альдан откашлялся и спросил через силу:
– Живы они сейчас?
Сусед умолк, прислушиваясь к чему-то.
– Один ушел.
– Кто ушел? Куда ушел?!
– Да почем мне знать-то? Ты лучше передай хозяину моему, пусть меня с собой заберут отсюда! Не хочу, чтобы Рать меня сожрала.
– Почему ты уверен, что Рать захватит ваши Лихоборы? – спросил Альдан в отчаянии.
Старик запустил пятерню под шапку.
– Потому что так уже было. И снова будет.
Деревья, поскрипывая, качались в лиловом морозном мареве. Ветер перекатывался по вершинам снежных насыпей, а потом несся к Червоточине, оставляя позади след из гранатовых высверков. Звук наших шагов вызывал тишину, как будто она была живым существом и ходила где-то рядом, окутывая лес безмолвием.
Я закинула себе на плечо левую руку Дарена, бледный жрец – правую, и так мы втроем шли по ухабистой дороге, а когда она оборвалась, побрели по непролазному снегу. Глаза Дарена светились зеленым: по его словам, оберег помогал ему лучше различать колдовство, оставленное чудью.
На одной из опушек Дарен остановился и велел нам с жрецом осмотреть тут все. Мы прошлись, загребая снег руками, пока жрецу не улыбнулась удача. Он нашел старый пень, на котором под толстым слоем снега лежали корочки хлеба.
– Староста и другие лихоборцы оставляли здесь подношения лешему, – уверенно сказал Дарен.
Я присела рядом и стряхнула снег с корней.
