– Но где в таком случае лешачьи грамоты? Помимо подношения здесь должны быть сами обращения.
– Молодец, Лесёна, – расщедрился на похвалу Дарен. – Думаю, грамоты как раз и утащила наша прожорливая чудь.
– Так она узнавала имена людей и выманивала их в лес, – подхватил жрец.
Дарен кивнул, указывая новое направление.
– Вряд ли этот Барсученок нужен чуди, – сказала я, перехватывая покрепче руку Дарена. – Она позвала его, чтобы выманить нас. Парень может быть еще жив.
Но хватит ли у нас сил, чтобы одолеть такую сильную чудь?
Меж тем тонкие лучи багрового света вырисовывали путь в глубине заснеженной чащи.
– Но где сам леший? – задумчиво протянула я. – Почему он допускает такое?
– Хозяин Мглистого леса неуживчивый, – произнес Дарен. – И всегда недолюбливал колдунов.
– Откуда ты это знаешь?
– Из книг и таблиц, – просто ответил он, но мне почудилось нечто большее за этими словами.
– Хм… Так значит, леший не отзывается на ваши призывы, – жрец не спрашивал, а утверждал.
Дарен не ответил, но его рука на моем плече чуть сжалась.
– Да. Но и на десятки других – тоже.
– Дай угадаю почему. – Жрец перелез через поваленную березу и помог перебраться колдуну. – Леший злится, потому что кое-кто позволил Ворону водить неупокойников по Мглистому лесу!
Глаза Дарена вспыхнули пронзительно зеленым светом. В следующее мгновение он справился с собой и обронил с нахальством:
– Этот леший и сам любит поводить по нему людей.
Жрец помолчал, а потом раздраженно сплюнул в сторону. Их разговор о лешем и украденных дорогах напомнил мне кое о чем…
– Знаю одну вакханскую историю. – Я отодвинула нависшую над нами еловую лапу, и в лицо пахнуло свежестью. – Про разбойника из века Полуночи. Его звали Арзу Костяника. Однажды ему подвернулся случай украсть кое-что у царя Полуночи. Так вот, говорят, после этого Арзу не мог выйти из леса.
Жрец закашлялся.
– Судя по всему, этот леший помогал когда-то и колдунам. – Я взглянула на спутников. – Наверняка это он помог царю Полуночи заморочить того разбойника…
– Наверняка.
– Интересно, что за сокровище это было? Дарен, в твоих книгах случаем не написано?
– Мы уже близко к логову чуди, – резко сказал он.
– Пойду вперед, – тут же произнес бледный жрец. – Если будем плестись, мальца не спасем.
Я сделала вид, что не заметила их нежелания развивать разговор про разбойника, лешего и царя Полуночи – все-таки надо было торопиться, – и с сомнением покосилась на жреца:
– Но как же ты один выстоишь против этой чуди?
Хотя сумел же он ее как-то один раз отпугнуть…
– Ты прав, – подумав, кивнул Дарен. – Иди.
Тьма опутывала лес петлями едкого чернильного тумана. Дарен шел, тяжело опираясь на посох и на меня. В какое бы чудовище я ни обращалась, сейчас мне нужны были эти нечеловеческие силы. Я радовалась, что могу вынести тяжесть его тела. Путь давался ему все тяжелее, хромота становилась все заметнее.
– Почему не излечишь себя колдовством? – вырвалось у меня.
– Когда вернемся…
– Я не про эти раны.
Дарен замер, но ненадолго. Тяжелая поступь стала еще более тяжелой, а руки напряглись, почти неуловимо, но все-таки я почувствовала. Все же как бы хорошо он ни справлялся с играми и колдовством, язык тела был ему неподвластен.
– Помнишь пожар в поле, когда мы убегали? – спросил он.
Я неосознанно коснулась жемчужной пряди – конечно я помнила. Как стена огня отделила нас от спасительного культа, как Ворон сдернул меня с плеч Дарена, а тот упал в полыхающую сухую траву.
– Я чуть было не сгорел, – сказал он с усилием. – Культисты меня спасли. Выходили как смогли. Я пришел в себя спустя несколько дней… и после три года не мог ходить.
Три года.
– Я потеряла память, – медленно проговорила я. – И думала, ты погиб.
Как странно говорить об этом, ведь он и так все это прекрасно знает. Но все же молчать было еще страннее.
– Наверное, ты злишься на меня из-за этого. Ведь ты бы мог уйти один с культистами. – Я услышала в своем голосе растерянность. – Это из-за меня ты попал в огненную западню.
Дарен как-то странно покачнулся и наконец повернулся весь. Я ожидала увидеть что угодно, только не кривую, самодовольную усмешку, растянувшуюся на пол-лица. Чудь побери, он и правда выглядел жутко – словно колдун, похищающий детей и заманивающий в чащу.
– Да. Из-за тебя, – произнес он с холодным, но твердым взглядом. – Как и сегодня.
Эти слова резанули даже острее, чем страх перед жрецами и чудью.
Что ж, тогда понятно, почему в Дубравре Дарен не подошел ко мне. Почему бросал, как щепку в огонь. Похоже, он ненавидит меня и презирает за наше прошлое, за все, во что втянули его я и моя семья, но не может пренебрегать мной, поскольку я его подданная.
– Впредь всегда выполняй мои приказы без обсуждений.
Я со злостью сцепила зубы. Что ж, не стану и я щадить твои чувства.
Дальше мы шагали, как мне показалось, с остервенелым упорством. Было что-то гнетущее в следах бледного жреца; они казались такими же обреченными, как свет Червоточины, проливающийся на нас, словно милость какого-то давно забытого жестокого божества.
