– Увы, мой царь, увы… ты опоздал! Ты был рожден, а мир твой умирал, – промурлыкала она и, по-паучьи перебирая пальцами, взобралась по длинному расщепленному стволу.
Я вскочила, заслоняя собой Дарена.
– Значит, это ты вместо лешего хозяйничала в Мглистом лесу!
Весь ужас понимания поднялся во мне.
– Это Ворон приказал тебе?
Заслышав знакомое имя, Ольша вскинула голову. Ее глаза не двигались, как у покойницы.
– Что… ты… такое? – прохрипела я.
– Создание своего творца, – прохрипела она, спрыгивая и становясь напротив меня на четвереньки. – Как и ты.
Я вынула клинок и закричала в исступлении:
– Ты была человеком! Когда-то! Твоя матушка… она любила тебя. Ты помнишь, как ее звали? Она любила тебя, и ее звали Мафза!
– Моя мать запирала меня всю жизнь! – взвизгнула Ольша. – А мой отец открыл мне дорогу во все миры! Я свободна!
Метель ревела, не засыпая, а поднимая с костей весь снег. Я кивнула на оскверненную поляну.
– Так, значит, выглядит свобода? – проорала я сквозь вой ветра. – Дорога во все миры? Не продешевила ли ты, Ольша?
Она медленно растянулы губы в улыбке:
– Я уйду, когда освобожу мир от вас! – Она шагнула еще ближе. – А теперь ты умрешь, плясунья!
И Ольша прыгнула на меня.
Так быстро… я едва успела отбить ее атаку. Перекатом ушла в сторону, уводя Ольшу от Дарена. Ольша последовала за мной, и новый ее прыжок достал меня на краю поляны.
В этот раз она сбила меня с ног, и мы покатились, сцепив руки.
Оскал Ольши менялся, превращаясь в волчью пасть. Сладковатый смрад из нее заставил меня сжаться.
Блестящие треугольные зубы становились все ближе в моему горлу…
Нечеловеческим усилием я спихнула ее с себя, откатилась и даже успела встать, прежде чем она снова попыталась пригвоздить меня к земле.
Ушибленное плечо ныло. Зато я поняла, что Ольша нацелена не разодрать меня когтями, а прикончить одним махом, достать до горла. Она хотела напиться теплой крови.
Как и та чудь, что убила Терна!
– Танцуй, танцуй на костях! – Ольша залилась смехом и пошла по кругу, явно готовясь к новой атаке.
Мысль о гибели Терна разожгла во мне комок чувств. Вину, унизительную беспомощность… и злость.
Но теперь я стою лицом к лицу с врагом не безоружная.
И не побегу.
Я позволила своему Дару гореть внутри меня, а затем, единым порывом, дала ему обратить мои руки.
Встав напротив Ольши, я подняла длинные, словно екадийские сабли, когти.
Прыжок!
На излете полоснула чудь своими когтями, но она даже не обратила внимания на проступившую кровь. Обменявшись несколькими ударами, мы вновь замерли друг напротив друга.
Забавляется она или бьет в полную силу? Если же Ольша пытается измотать меня, то скоро ей это удастся, потому что вся сегодняшняя ночь отняла у меня слишком много сил. Выжидать… Выжидать, как учил Минт. Ждать, пока она откроется. Хочет крови? Как и всякая чудь, она не может сдержаться при виде нее.
Когда Ольша в очередной раз прыгнула, я позволила ей задеть мое ушибленное плечо.
Резкая боль.
Я почувствовала, как горячее течет вниз по руке. Но вместе с тем боковым зрением я следила и за противницей. Глаза ее вспыхнули красным, она с восторгом глянула на мою рану, и я, воспользовавшись этим, сделала выпад. Пять черных лезвий наконец достали ее. Ольша откатилась назад. На ее животе выступила черная кровь.
Но и я чувствовала, как слабею. Как вместе с моей кровью вытекает и моя сила. Руки превратились в человеческие.
Но Ольша вдруг высунула язык и слизала свою проступившую кровь длинным языком.
И ее раны затянулись.
Я застыла. А Ольша посмотрела на Червоточину и рассмеялась.
Как будто Червоточина давала ей силы.
Покачнувшись от усталости, я сделала два шага назад. Хрустнули не только кости, но и грамоты. Прошения лешему.
Сквозь поволоку усталости пробились слова, сказанные Дареном.
Он велел мне призвать лешего! Я помнила уверенность в его голосе – его озарила догадка, что моя кровь сумеет призвать хозяина Мглистого леса…
Потому что я положила начало недолгому, но все же освобождению земель Светлолесья от Чудовой Рати.
Я позволила капле своей крови стечь на грамоту и прошептала:
– Явись, хозяин Мглистого леса, на зов колдуньи, пред которой у тебя долг! Явись и оборони нас!
Ольша прыгнула. Раззявленная пасть метила в мое незащищенное горло…
Бах!
В то же мгновение из-под земли пробились корни. Они оплели Ольшу, заключая ее в крепкий плен, а потом расползлись по всей поляне.
Поляна превратилась в огромное гнездо…
А потом с резким хрустом гнездо поднялось вверх и заскользило по воздуху над лесом.
Похоже, правы были предки, и ночь Червоточины наделяла всю чудь особенной силой.
Метель улеглась. Червоточина вновь воссияла кроваво-красным светом, а над лесом рядом с нами скакали маары-кобылицы.
Но это была не единственная чудь рядом. Ветер доносил до меня запах мокрой шерсти и скулеж – это Ольша скулила и царапала когтями опутывающие ее корни. Я отползла на противоположный конец гнезда и принялась бездумно, как заведенная, выполнять одно дыхательное упражнение за другим.
Дарен открыл глаза, глянул на нас и спросил:
– Возникли трудности с призывом лешего?
