– Боюсь, что вы создаете прецедент, доктор Холмс, – поощрительным тоном и в то же время с насмешкой сказала Парфентьева. – Как бы скорую помощь не обязали раскрывать убийства на месте.
– А что еще остается делать, если не смогли спасти человека?
– Как думаешь, врет Димитров? – Парфентьева снова перешла на «ты».
– Телефон у вас, отсмотрите ролик, посмотрите, что будет, – усмехнулся Холмский.
– А если будет? – загадочно повела бровью она.
– Советую выше второго этажа не подниматься, – качнул он головой.
Если Парфентьева хочет проверить ролик на себе, пусть делает это где угодно, но только не у него дома. Хватит с него встреч за рюмкой водки – на глазах у фотографий покойной Риты. Он обязательно что-нибудь придумает, чтобы Парфентьева не приперлась к нему сегодня на ночь глядя. Надо будет, скажет, что сегодня у него ночует сын. Ради такого дела и соврать не грех.
Улица Белинского, дом пятьдесят два, квартира тридцать три. Первый этаж заселен, как обычно, четыре двери на площадке, значит, в лифте нужно жать на кнопку с цифрой «девять». Холмский рассчитал все правильно, на каком этаже находится нужная квартира. Лифт обычный, не грузовой, и у врача чемодан, и у фельдшера укладка, свободного места мало, нет чтобы подождать, толстуха с высокой прической прет как танк. Втиснулась в кабинку, еще и плечами поводила, расталкивая всех, пространство вокруг себя освободила.
– Мне на восьмой! – сказала она.
– И где здесь восьмой? – усмехнулась Лия.
Лифт старый, надписи на кнопках затертые, зато на панели свежие, фломастером кто-то подрисовал. Напротив кнопки второго этажа красовалась цифра «три», второй помечен как шестой, в общем, полная абракадабра.
– Ну, Лешка, ну, сволочь!.. – зло процедила женщина, нажимая на кнопку с затертой цифрой «три».
Холмский нажал на кнопку под номером «десять», что соответствовало девятому этажу.
– А у нас что, кто-то заболел? – думая о чем-то своем, очнулась вдруг толстуха.
– Посмотрим.
– Случайно не в тридцать седьмую, а то Васька у нас каждый день болеет, – женщина приложила палец к горлу. – Квартиру соседям затопил. Хорошо, вовремя хватились, а то бы и мне досталось… А у меня хороший ремонт!
Женщина с гордостью расправила плечи, вскинула голову, так и вышла из лифта, на прощание снисходительно глянув на Холмского. Королева. С дешевой бижутерией.
Дверь в тридцать третью квартиру была открыта, в коридоре на полу лежал мужчина, перед ним на коленях стояла женщина и трясла его за плечи.
– Олег, Олег!
Мужчина лежал на боку в луже крови, ножевые ранения в живот, в грудь, на шее резаная рана, даже нога проткнута. Лежал неподвижно, можно не сомневаться, пульса и дыхания нет.
– Ну наконец-то! – Женщина чуть ли не с ненавистью глянула на Холмского. – Почему так долго?
Отвечать Илья Геннадьевич не стал, не в том положении женщина, чтобы ей дерзить. Да и задержались они, если честно, курс на Белинского взяли почти сразу, как только поступил вызов, но путь не близкий.
Склоняясь над трупом, Холмский заметил, что дверь в ванную открыта. Вода на полу стояла по уровень порожка. И в прихожей лужа.
Мужчина не дышал, реанимировать его бесполезно. И поздно уже, и крови потерпевший потерял очень много. Ничего не остается, как констатировать смерть. Выписать сигнальный лист и отправиться восвояси, пока не подъехали полицейские. А они должны быть с минуты на минуту.
– А вы жена покойного? – обращаясь к женщине, спросил Холмский.
Мужчине лет сорок, ей примерно столько же, маленькая, беленькая, приятной внешности. Одета не по-домашнему, видно, недавно пришла с работы.
– Почему покойного? – зарыдала она. – Почему вы не делаете искусственное дыхание?
– Вас дома не было, когда все случилось?
– На работе была… А почему вы спрашиваете?
– А воду вы отключили?
– Да, я…
– А кто ее открыл?
– Не знаю!
Толстуха с пластиковыми бусами с шумом ворвалась в квартиру. Глянула на покойника, все поняла, но пыл свой не уняла.
– Елена Тарасовна! Вы меня топите!
– Женщина, спокойно! – Холмский решительно взял толстуху за плечи, развернул и выставил за дверь.
– У меня ремонт!..
– Я знаю… Но вы же видите, произошло убийство!
– Меня тоже убили! Вы хоть знаете, сколько мой ремонт стоит?
– Сейчас полиция подъедет, а вы здесь натоптали! Скажут, вы убили!
– Не могла я убить! Я с вами в лифте ехала!
– Может, вернулись.
– Вернулась? А убивать зачем? Чтобы себя же затопить?
Холмский ничего не сказал, но окинул женщину взглядом. Кровь из ран хлестала фонтаном, убийца просто не мог не испачкаться, а эта вся чистенькая.
И еще кровь разлилась по полу, а убийца зачем-то прошел в ванную и открыл воду. Хотел уничтожить следы, залив квартиру водой? Глупо. Может, он хотел отмыть свою обувь от крови? Еще глупей. Но на лестничной площадке следов крови нет. Не отпечатались на бетоне окровавленные подошвы. Странно.
У самой двери в квартиру Холмский нашел брошенное сухое полотенце со следами крови на нем. Преступник бросил его на пол, вытер ноги и преспокойно вышел из квартиры, не оставляя следов.
