– Расплатиться предложил. Натурой! Я взяла у него бокал и выплеснула ему в лицо… Валя выбил бокал из руки, я думала, он меня убьет. А он меня поцеловал… Ну, я, дура пьяная, уплыла.
– В спальню на третьем этаже?
– Да.
– А потом появился ваш муж!
– Нет! – мотнула головой Стробилова.
Сначала в дверь требовательно стукнули, затем она распахнулась. За порогом стоял высокий астенического типа мужчина.
– Да нет, ваш муж появился! – усмехнулась Парфентьева.
– Что здесь такое происходит? – спросил Стробилов возмущенно и на правах хозяина положения.
– Ничего не происходит, просто беседуем.
– А что здесь делает врач?
– Вы переживаете, что мы можем взять мазок на половой контакт? – усмехнулась Парфентьева.
– А вы можете взять мазок? На каком основании? Да вы хоть знаете, кому я сейчас могу позвонить?
– Семь бед – один ответ.
– Не понял!
– Лев Леонидович, далеко не уходите! Сейчас подойдет эксперт и возьмет у вас образец слюны на анализ.
– Ну, знаете!
Стробилов сначала протянул руку, подзывая к себе жену, но та не сдвинулась с места. И смотрела на него, качая головой, как будто хотела вразумить его. Но не вразумила. Стробилов зашел в комнату, схватил Инну за руку и увел за собой.
– Их нужно остановить, – сказал Холмский.
– Сами вернутся. Вещи-то здесь остались… И ключи от машины. – Парфентьева кивком указала на прикроватную тумбочку. – Перебесятся и вернутся. С повинной… Ревнивый муж в порыве гнева убивает без перчаток. На подушке точно остались потожировые выделения. Стробилов уже протрезвел и осознал всю тяжесть содеянного. И зачем нам его слюна, понимает. Что ему остается? Только и остается, что явку с повинной сделать. Вместе подождем или тебе уже пора?
– Да смена, считай, уже закончилась.
– А что, действительно есть такой коктейль «Проститутка»?
– Есть еще и «Горячая мексиканская проститутка». Текила с перцем и соком из консервов тунца, – вспомнил Холмский.
– Жесть!
Лида могла бы и предостеречь, чтобы он ей такую гадость не предлагал. Но не предостерегла. Как будто и не собиралась больше культурно с ним отдыхать. И в связях с проститутками уличить не пыталась, как будто ей уже все равно, как Холмский проводил и будет проводить время. Без нее.
– Меня смущает ваза на столе.
Холмский подвел Парфентьеву к столику с придвинутым к нему креслом.
– Ваза здесь была, не далее как вчера ночью. Кто-то слишком торопливо спускался вниз, поскользнулся, врезался в кресло, кресло ударилось в стол, ваза упала, разбилась. Остался только один осколок. Видно, человек торопился, поскользнулся, налетел на кресло.
– Здесь не скользко. – Парфентьева поводила ногой по полу.
– И кресло тяжелое. На нескользком полу.
Холмскому пришлось поднатужиться, чтобы сдвинуть кресло с места.
– Женщина бы не сдвинула, – кивнула Лида.
– И Стробилов не факт, что смог бы…
– Хозяин дома точно смог бы, туша здоровая!
– Хозяин дома точно бы убрал осколки разбитой вазы. На рефлексах. Чтобы жена не заругала.
– Так, постой, а спускался Рюмин с третьего этажа.
– И хорошо под газом.
– Значит, ночью.
– А ему зачем Белозолова убивать?
– Не знаю.
Ждали они недолго, Стробилов понял, что депутатская неприкосновенность его не спасет. И поспешил объясниться.
– Я не убивал! – заявил он, стараясь держать себя в руках.
– А кто убивал? – Парфентьева сверлила его взглядом.
– Не знаю… Я знаю только то, что на месте преступления меня не было!..
– А ваша жена?
– Моя жена… – сник Лев Леонидович.
И Стробилова опустила голову под тяжестью вины перед мужем.
– Моя жена была пьяна… Вы, конечно, можете объявить во всеуслышание, что Инна проводила время с потерпевшим, – в расчете на пощаду проговорил Стробилов и вздохнул.
– И время проводила. И знает, кто убийца… Инна Вадимовна, ну что же вы молчите? Говорите! – потребовала Парфентьева.
– Не знаю, – сказала она. Только тогда подняла голову. – Я знаю только, что это не Лев!
– Это сделал Рюмин. Евгений Денисович… Вы можете подтвердить это? – Парфентьева превзошла себя.
Прямая, как натянутый нерв, глаза горят, исходящая от нее энергия разила не хуже меча Фемиды. Стробилова вздрогнула, ее лицо перекосилось от страха.
– Да, – выдавила она из себя.
– За что?
Внизу что-то упало, послышалась возня, стоны, Парфентьева направилась к лестнице, Холмский за ней.
Толстяк Рюмин слышал все, у него сдали нервы, он рванул к двери, но Парфентьева успела предупредить капитана Веселова. Опер сбил беглеца с ног, сержант патрульно-постовой службы помог ему скрутить подозреваемого.
– Гражданин Рюмин, за что вы убили гражданина Белозолова? – хлестко спросила Парфентьева.
– А вы у этой сучки спросите! – Багровый от злости Рюмин кивком указал на Стробилову.
– Дурак, я же пошутила! – округлила глаза бывшая проститутка.
– Пошутила? – А под хвост давала, тоже шутила?
– Да не давала я!
– Нет?
– Гражданин Рюмин, давайте по сути!
– А что по сути? Смотрю, выходит из спальни, трусы в руке держит… Ну, я тоже захотел! А она: убей, говорит, Вальку! Я подожду!.. Ну а я пьяный… И Валя меня недавно кинул… Короче, попутал меня бес!
