– Да пошутила я!.. Валя меня изнасиловал, я правда хотела его убить, – обращаясь к Парфентьевой, сказала Стробилова. – Но я же не думала, что Рюмин его убьет!
– Как можно изнасиловать проститутку? – хохотнул хозяин дома.
– Сам ты проститутка! – огрызнулась Стробилова.
– Я все слышал! Валька тебя когда-то за три бакса снял!
– Да это коктейль так называется, «Три доллара»!
Парфентьева махнула руками, как это делает дирижер, останавливая оркестр. Финита ля комедия. Виновники установлены, мотивы определены, а подробности будут выясняться по ходу бумажной волокиты.
Старушку зарубили топором. На кухне. Причем сделали это хладнокровно, ударом в голову, в надлобную часть. Старушка смотрела убийце в глаза, пыталась защититься, закрылась руками, но топор, чиркнув острозаточенным носком топора по запястью, той же частью вошел в надлобье. И вошел глубоко.
– Что скажешь? – спросила Парфентьева.
Полицию вызвала соседка, приехала группа, представитель следственного комитета, только затем появилась некто Ватрушева. Увидела труп, бухнулась в обморок. Парфентьева привела ее в чувство посредством нашатырного спирта, что в общем-то не рекомендуется. Но скорую помощь она тем не менее вызвала. Как будто знала, что приедет именно Холмский.
– Почему женщину убили на кухне?
– Почему?
– И почему открыта дверь шкафа?
– Потому что убийца доставал из шкафа топор для разделки мяса.
– Почему открыта только одна дверь?
– Потому что убийца знал, где находится топор.
– Достал топор, появилась старушка, и он хладнокровно ее зарубил.
Холмский осмотрел рану в голове. Отверстие широкое. И расширяли его, похоже, искусственно.
– Топор застрял в кости, преступник хладнокровно расшатал боек, раздвигая отверстие, вытащил топор из головы, – сказал он.
– А где топор?
– Ты у меня спрашиваешь?
– У себя… В квартире топора нет, почему преступник унес топор с собой?
– Хороший вопрос.
– Не бывает хороших вопросов, – с умным видом покачала головой Парфентьева. – Бывают хорошо поставленные вопросы… И у тебя все чаще не стоит.
Холмский возмущенно повел бровью. С Лидой они встречались все реже, это факт. Его тяготили их отношения, она это чувствовала. И знала, что замуж он ее не позовет. И вроде как не настаивала. Их отношения зашли в тупик, но в постели он осечек не давал. Видимо, Лида имела в виду состояние его души.
– Не светятся у тебя глаза. Не вижу искры зажигания… Давай еще раз попробуем? Зачем преступник унес с собой топор?
– А почему старушку зарубили именно топором?
– Холмский! – улыбнулась Парфентьева. – Начинаешь меня радовать!
За спиной кто-то кашлянул, Холмский решил, что это Веперев, но в проходе между комнатами стояла Ватрушева. Самая обыкновенная девушка, ни страшненькая, ни хорошенькая, ни худая, ни толстая. Одета просто и непритязательно.
Квартира большая, богатая, по меркам советского прошлого. Ремонт здесь недавно делали, но мебель и обстановка остались прежними, обои только заменили и паркет. На стенах картины, насколько дорогие, Холмский мог только догадываться, но почему-то не сомневался в том, что это подлинники. И ни одна картина не пропала. Разгрома в квартире нет, вещи на местах, и непонятно, что мог похитить преступник. Если похитил.
– Ты что здесь делаешь? Я сказала, в зале находиться.
– Так там ваш эксперт с кисточкой.
– И валиком… А пальчики твои не откатал, – глянув на руки Ватрушевой, заключила Парфентьева.
– А надо?
– Муж твой, случайно, не студент?
– Аспирант.
– Значит, студент… Можешь познакомиться, жена нашего главного подозреваемого. Мужа пришла искать. А муж ваш с Кларой Марковной чаевничал, она его пирогом угощала… Может, пирог ему не понравился? – и в шутку, и всерьез спросила Лида.
Холмский имел пока только примерное представление о событии. Потерпевшая действительно чаевничала с кем-то, причем пироги подала на стол в зале, чай, варенье принесла в фарфоровой посуде, видно, что дорогого гостя принимала. А дорогой гость отправился на кухню, нашел топор и шарахнул старушку по голове. Если убил студент, классический случай налицо.
– Я не знаю, чаевничал Митя или нет, но Клару Марковну он не убивал! Не мог он убить!
– Но Митя здесь был?
– Должен был быть, я поэтому сюда и пришла. За ним. Телефон его не отвечает.
– Значит, отключил. Прячется.
– Да нет, скорее разрядился, у него батарея слабая… Телефон почти новый, а батарея совсем не держит заряд…
– Кажется, здесь чего-то не хватает! – Холмский нагнулся над трупом, провел пальцами над левым лацканом шерстяной кофты.
Что-то пристегнутое здесь находилось, вряд ли медаль, скорее какое-то украшение.
– Брошь здесь была! – закивала Ватрушева. – Янтарная брошь, дорогая! Семейная реликвия! Клара Марковна никогда ее не снимала.
– Вы сказали, дорогая брошь? Насколько дорогая? – спросила Парфентьева.
– Откуда я знаю… Или вы думаете, что я приценивалась?.. Да как вы можете?
– Может, Митя приценивался?
– Чтобы затем убить Клару Марковну? Эту святую женщину?
– Со всеми удобствами… Насколько Клара Марковна для вас святая?
