Обстановка с виду очень милая: потертые деревянные столы, плетеные стулья, стены с нарочито оголенной кирпичной кладкой, высокие арки, отделяющие один зал от другого. Аличе огляделась, – кажется, она явилась слишком рано, поскольку во всем заведении не было ни души, в том числе и персонала.
Она покашляла, надеясь привлечь внимание, но безрезультатно. Пришлось повысить голос:
– Эй, есть здесь кто?
– Незачем кричать, тут я… – Из небольшой дверцы сбоку от стойки выбрался здоровяк с седеющей шевелюрой. – Чего надо?
– Я по объявлению.
– Какому это?
– По тому объявлению, что висит у вас на окне. О месте официантки на обеденные часы.
Здоровяк изумленно воззрился на Аличе, словно не понимая, на каком языке она говорит. Потом, в два шага очутившись у окна, сорвал объявление и, едва не налетев на девушку, вернулся за стойку, громко кликнув какого-то Леле.
– Ну что еще, пап? – Из той же дверцы появился худосочный парнишка. Аличе сразу заметила, что между ними и в самом деле есть некоторое сходство.
– Это что за дела? – взревел отец, сунув листок ему под нос. – Мы разве не договаривались обождать? Но ты, как обычно, все сделал тайком!
– Да бога ради, па! Какой смысл ждать? Нам нужна помощь! Ромина ушла в июне, а мы до сих пор не нашли замену! Все лето дыры латаем! Вчера за обедом люди битый час ждали, пока мы им четыре салата подадим! Так нельзя! При таком раскладе мы и открываться-то сможем только вечером, как в начале… – Леле, запнувшись, вопросительно уставился на Аличе, которая как раз собиралась потихоньку улизнуть. – Только не говори, что… Ты по объявлению?!
Это больше походило не на вопрос, а на радостный возглас.
Аличе, покраснев, пробормотала нечто утвердительное. Последнее, чего она ожидала, войдя сюда, – это очутиться в эпицентре семейной ссоры.
Однако Леле улыбнулся, его отец, которого, как оказалось, звали Марио, протянул ей руку – и напряжение разом спало. Паренек объяснил, что его семья владеет этой тратторией уже много лет. Традиционная римская кухня и домашняя атмосфера сделали ее центром притяжения не только для окрестных жителей. Клиентура здесь была весьма пестрой: порой за соседними столиками оказывались известные актеры и бизнесмены, работяги и побирушки-карманники.
Дела шли лучше некуда, заведение процветало, но именно поэтому, особенно в районе полудня, отец с сыном просто не успевали справляться со всеми заказами, разрываясь между столиками и кухней. Еще пару месяцев назад им помогала одна девушка, но она уехала в Барселону. Марио тогда поспорил с сыном, что они смогут справиться вдвоем, но, похоже, пришло время признать поражение.
Отец только фыркнул и раздраженно отмахнулся. Потом порылся в кармане фартука, достал скомканную купюру в десять тысяч лир и с недовольным видом протянул Леле. Тот, подмигнув Аличе, сунул деньги в карман.
– Он только кажется грозным, а на самом деле добряк, каких свет не видывал. Упрямец, правда, редкостный, но добряк.
Итак, Марио проиграл пари, и Аличе немедленно наняли официанткой: работать ей предстояло с одиннадцати до трех с понедельника по пятницу, начиная с завтрашнего дня. Платить обещали не так уж и много, но это было куда лучше, чем ничего. А главное, при таком графике у нее останется время на курсы актерского мастерства – занятия, насколько она знала, по большей части проходят вечером.
Воодушевленная нежданной удачей, Аличе побежала домой – и едва не столкнулась с элегантным синьором, выходившим из лифта. Наверное, сосед, подумала она, вежливо поздоровавшись.
– Адвокат Фенци к вашим услугам, – представился тот, церемонно склонив голову.
– Аличе Филанджери… эмм… Я племянница Ирен Реале, синьоры с верхнего этажа, – запинаясь, ответила она; объяснять, что на самом деле Ирен ей вовсе не тетя, было бы слишком сложно, да и потом, кого это волновало?
– Соболезную вашей утрате. Ваша тетя была еще довольно-таки молода, но судьба порой непредсказуема, – учтиво заметил синьор, бывший, похоже, ровесником Ирен. – Значит, теперь в квартире будете жить вы?
– Да, и я в полном восторге! Дом просто прекрасен, район прекрасен! И Рим – Рим тоже прекрасен! Представьте себе, я и работу нашла по соседству!
Привычки рассказывать о своих делах, особенно первым встречным, за Аличе не наблюдалось, но слова текли сами собой, так сильно ей хотелось поделиться обретенным счастьем. К тому же последние несколько дней она, тоже вопреки обыкновению, провела в одиночестве, без возможности хоть словечком с кем-нибудь перекинуться.
Однако адвокат Фенци спешил.
– Превосходно, дорогая, мои поздравления. Простите, мне пора бежать: меня ждет фортепианный концерт! Моцарт и Шопен! – воскликнул он, скрываясь за дверью.
