Вернувшись домой, Аличе приготовила обед. Правда, паста вышла чуть переваренной, а тунец из банки, напротив, оказался суховат, но она пообещала себе, что вскоре улучшит кулинарные навыки. Тем более что теперь, став взрослой, она уже не обязана во всем повиноваться матери. Тут мысли Аличе снова вернулись к прошлой жизни, к маленькому городку и однообразным, но отчего-то очень утешительным воспоминаниям обо всем, что стало для нее в подростковом возрасте чем-то вроде второй кожи: о пропахшей мелом и хлоркой школе, площади, по которой они с Лючией не уставали наворачивать круги, мороженом на скамейке возле церкви, крохотной детской в родительском доме… Должно быть, мать с Гаэтано ей там уже все косточки перемыли…
И счастье, еще минуту назад переполнявшее беглянку, вдруг растаяло, словно под действием чудовищного проклятия. Аличе обуяли сомнения: а что, если устроиться официанткой было с ее стороны ужасной ошибкой? Марио и Леле не только не спросили у нее рекомендаций, но даже не поинтересовались, работала ли она когда-нибудь в ресторане. Они ей доверились – и вполне могли ошибиться.
Аличе тоже ужасно хотелось кому-то довериться, поделиться мыслями, чувствами… Жаль только, теперь даже Лючия, единственная за всю жизнь настоящая подруга, вряд ли ее поймет. С раннего детства ей не было так одиноко. Тогда спасало только чтение – вдруг поможет и сейчас?
Наскоро сполоснув тарелку, Аличе оставила ее сохнуть на раковине и отправилась на поиски книги, из которой могла бы почерпнуть толику вдохновения. Впервые переступив порог квартиры, она была поражена размерами книжного шкафа в зале, но при ближайшем рассмотрении обнаружила в нем исключительно толстые тома по истории искусства, научные труды и биографии художников, в то время как ее собственные вкусы скорее тяготели к романтическим сюжетам. Переместившись в кабинет, она огляделась по сторонам. Письменный стол отпадал: в его ящиках Аличе уже успела порыться, но откопала только стародавние квитанции и прочий ненужный хлам. Интересно, где же в таком случае Ирен хранила кисти, краски и прочие художественные принадлежности? Если задуматься, очень странно, что они до сих пор не попались ей на глаза: в конце концов, тетя занималась живописью не один год. Скользнув напоследок по столу, взгляд Аличе, словно намагниченный, устремился в коридор и дальше, туда, где всего в паре метров темнела таинственная дверь. Может, они там, под замком? Вот бы нотариус поскорее отдал этот недостающий ключ…
И тут ее внимание привлекла тетрадь в ярко-красной обложке. На первой странице значилось тетино имя и дата: «Май 1977 года». Почерк округлый, сплошь завитушки да росчерки. Аличе пролистала тетрадь до конца, но остальные страницы оказались пусты – ни единой записи.
День выдался чрезвычайно насыщенным: Аличе вышла на работу в «Полларолу» и записалась на вечерние курсы актерского мастерства. Нехватка денег, а главное, крайне низкая самооценка сразу заставили ее вычеркнуть из списка самые именитые школы, для поступления в которые пришлось бы проходить весьма строгий отбор, и она сосредоточилась на небольших, но серьезных, с программой, рассчитанной на таких же новичков, как она, и вечерним расписанием.
Однако после первого занятия у нее возникли сомнения. Может, она просто зря потратила время? Бо́льшая часть этих двух часов ушла на напряженные физические и дыхательные упражнения, в ходе которых начинающие актеры, а их, включая ее саму, набралось с десяток, должны были кататься по полу, ползать на четвереньках и вопить что есть мочи. Преподаватель, болезненно худой, с длинными седыми волосами, собранными в хвостик, то и дело повторял: «Пусть ваш внутренний голос звучит громче!» В довершение всего, носясь туда-сюда по сцене вместе со своими собратьями по несчастью, она потянула лодыжку и теперь возвращалась домой, слегка прихрамывая.
Это же надо! Именно сейчас, когда ее мечта уже готова была осуществиться, Аличе вдруг ощутила глубокое разочарование. Неужели нельзя стать актрисой без этой тягомотины? А ведь она так обрадовалась, подыскав сравнительно недорогие курсы, к тому же настолько близко к дому, что можно дойти пешком! Даже расписание – и то идеально совпало с ее новой работой в траттории.
К вечеру похолодало. Чтобы немного согреться, Аличе застегнула куртку и, сунув руки в карманы, нащупала ключ. Перед работой ей удалось выкроить время, чтобы забежать к нотариусу и подписать последние документы, но уже на пороге, собираясь уходить, она снова услышала свое имя.
– Ничего не забыли? – с загадочной улыбкой поинтересовался Галанти.
Аличе вспомнила не сразу: последние несколько дней оказались так переполнены событиями, что история с запертой дверью совершенно вылетела у нее из головы.
– Точно! Ключ от той комнаты! – наконец воскликнула она.
Нотариус достал из конверта маленький золоченый ключик. Аличе потянулась было за ним, но Галанти еще пару секунд не выпускал ключик из рук, словно внезапно передумал.
– Прошу… – еле слышно произнес он, заглянув ей в глаза.
