Аличе чувствовала себя воровкой, мошенницей, самозванкой. Танкреди – вот пример настоящего таланта; благодаря Ирен, первооткрывательнице и любви всей его жизни, он должен был стать восходящей звездой современного искусства. Само будущее только и ждало момента, готовилось простереться перед ним красной ковровой дорожкой. Однако римская ночь и пьяный водитель, бездумно жавший на газ, в мгновение ока отняли у Танкреди все: жизнь, любовь, искусство, признание, успех…
В ту ночь из истории вычеркнули не только Танкреди, но и его работы, поскольку Ирен, одинокая, терзаемая сомнениями, сломленная невыносимой болью, предпочла стереть все следы возлюбленного, пускай даже ради этого ей пришлось отказаться от вновь обретенного собственного таланта. Их картин, похороненных вместе с мучительными воспоминаниями в комнате, ключ от которой есть только у Аличе, никто никогда не увидит.
Аличе чувствовала, что тонет в этом море скорби вслед за Ирен, – и все же нашла в себе силы вынырнуть на поверхность. Ведь теперь обстоятельства изменились. Теперь этот ключ у нее.
Себастьяно прав: нужно показать картины Валерио – кто знает, может, ей удастся убедить галериста все же провести ту несостоявшуюся выставку. Искренний восторг молодого человека подсказывал, что это будет не так сложно. Да, Ирен и Танкреди не самые известные художники, но их работы прекрасны, а уж выставленные вместе, они создадут совершенно неповторимую магию. Воображение Аличе снова разыгралось. Вернисаж непременно привлечет множество людей, наконец-то дав возможность коллекционерам, критикам, любителям искусства полюбоваться этими чудесными картинами. Он станет триумфом – или, по крайней мере, исправит давнюю ошибку, подарив двум большим художникам, которых так долго и несправедливо не замечали, запоздалое признание…
Но тут в коридоре зазвонил телефон. Вновь спуститься на землю и ответить стоило Аличе немалых усилий.
– Привет, малышка! Чем занимаешься? Безумно хочу тебя увидеть. Подгребай… скажем, через часок?
Голос Чезаре едва пробивался сквозь гомон на заднем плане. Откуда он звонит? Всего неделю назад Аличе задалась бы этим вопросом с некоторой тревогой и даже ноткой ревности. А еще непременно взглянула бы на часы, прикидывая, как быстро сможет добраться до него, где бы он ни был, пусть даже это означало бы прогул очередного занятия. Но не теперь.
– Не могу, я занята. И… Чезаре… не звони мне больше. Все кончено.
– Кончено? Что кончено? Считаешь, нам есть что заканчивать? – взревел тот, явно задетый за живое.
– Если честно, нет. Потому и говорю, что все кончено, – сухо ответила она и повесила трубку.
Отныне Чезаре не властен над ее временем и вниманием. У нее есть дела поважнее. И Аличе набрала номер Себастьяно: пускай договаривается с Валерио о встрече.
