Я не следил за расписанием служб, но, кажется, пришел в день, когда их проводили: больше свечей, чем обычно, стойкий запах ладана, а не легкий, почти незаметный шлейф. В церквушке стоял легкий дым и царила полнейшая тишина. Только одна послушница осторожно убирала огарки из лампад. К ней я и направился.
– Доброго дня, – начал я. Женщина скосила взгляд в сторону, затем презрительно фыркнула:
– Соблюдайте тишину в Божьем храме. – Я едва не закатил глаза. Эта старушка почти как Аарон. И я не удивлюсь, если он в старости будет таким же.
– Это же не библиотека, – вырвалось раньше, чем я успел заткнуться. Впрочем, она ничего не сказала. – Я был здесь несколько недель назад, спрашивал об архивах.
– Помню я тебя, – ядовито выплюнула она, прошаркав к другой лампаде. – Но мог бы и не врать мне о том, что ты из полиции.
– Я не врал.
– Бог тебе судья, что нужно?
– Заветный ключик, – усмехнулся я, качнув головой в сторону старой неприметной дверцы, которая вела к лестнице наверх – на колокольню и вниз, к подвалам и складам.
Женщина цокнула, но все же сняла с морщинистой шеи старый потертый ключ на веревочке и протянула его мне.
– Надеюсь, ты не устроишь чего-то, что заставит меня пожалеть об этом.
– Разве могу? – мило улыбнулся я, женщина нахмурилась и потеряла ко мне весь интерес, снова принявшись за свечи.
Впрочем, меня это не особо волновало.
Я спустился вниз, в узкий маленький коридорчик, пропитанный запахом плесени, сырой земли и мокрых камней. Каждый шаг отдавался эхом от тяжелых сводов, тусклая желтая лампочка освещала путь, пока я шел вперед, к заветной дверце в конце. Хорошо, что это не пресловутый конец тоннеля. Хотя в скором времени я бы отдал многое за то, чтобы это оказалось именно там.
Не знаю, сколько часов я проторчал в запыленном архиве. По ощущениям, казалось, вечность. В глазах стало рябить от тусклого света, голова кружилась от пыли и нехватки кислорода, а я копошился в бумажках, как строптивая секретарша в ожидании премии. Вряд ли бы Аарон выдал мне премию. И вряд ли я бы сошел за секретаршу.
Бесконечная череда церковных журналов, чеков от добропорядочных и щедрых прихожан, список священников, которые служили Господу в этих стенах.
Боже, почему они такие внимательные? Зачем хранить эти бумаги столько лет? Спасибо, конечно, так упрощалась моя работа, но и мусора здесь оказалось предостаточно.
Я достал очередную коробку с чеками, принявшись перебирать их по частям с фамилиями и подписями. Я и не думал, что найду что-то примечательное, но взгляд зацепился за чек, на котором стояло три фамилии.
Черт возьми.
Я повертел никчемный клочок бумаги, выдохнул, хотя хотелось разворошить чертову комнатку. Или, вернее сказать, божью обитель?
Я вгляделся в подписи. Это не ошибка. Три знакомые фамилии никуда не делись.
И если я знал семьи с фамилиями Перес и Санчес, то человека с фамилией Муньос знал только одного. И это я.
Вмиг стало труднее дышать, голова закружилась еще сильнее. Стало невыносимо тяжело оставаться в этом месте, поэтому вылетел из комнаты, поднялся по ступеням, снова оказываясь внутри церкви. Старушка все еще что-то прибирала. Я еще раз глянул на чек, убеждаясь в том, что зрение меня не подвело, подошел к ней.
– Скажите, вы знаете этих людей? Может быть, были здесь в это время? – Она не ворчала, молча посмотрела на протянутую бумагу, прищурилась и покачала головой.
– Я здесь всего десять лет, тебе лучше спросить у Берты, – прохрипела женщина.
– Где я могу ее найти?
– Должна быть во дворе, любит сидеть на скамейке у обрыва, но она уже старовата, – беззлобно посмеялась послушница.
– Спасибо, – кивнул я, собираясь поскорее найти какую-то там Берту во дворе. Но женщина задержала меня, схватив за край рукава.
– Иногда правда такая вещь, что ее лучше не знать.
– Иногда правда – единственное, что нужно знать, – усмехнулся я, она поджала губы и выпустила тряпку из скрюченных пальцев. Я спешно вышел на улицу, но не закурил. Не хотелось повергать старушек в шок, даже если в шоке я сам.
Берта оказалась на лавочке у обрыва. Хотя вообще-то она была единственным человеком, находившимся во дворе.
В солнечную погоду отсюда открывался красивый вид на город, голубое небо и море. Аарон любил здесь находиться. Я никогда не разделял его восторга. Может, потому что его отец старался держать меня подальше от веры и семьи.
– Вы Берта? – поинтересовался я, пытаясь сохранять приличный вид и спокойствие, несмотря на то что все внутри меня буквально кричало. Она похлопала по пустому месту рядом с собой. Я осторожно опустился на край скамьи, устремив взгляд на молочный туман, за которым скрывался привычный вид. – Мы расследуем дело одного полицейского…
