Отчасти я был виноват в том, что малыш Генри вырастет без отца, а Ана проживет жизнь без мужа. И мне бы хотелось хоть на секунду почувствовать вину, но ее не было. Как бы я ни искал, взгляд все равно натыкался на Анабель и видел улыбку, посвященную мне.
Наверное, она послала бы меня к черту, если бы узнала, о чем я думал. Но мне хватило мозгов не сказать этого вслух хотя бы в этот раз.
Я остановил машину на парковке около небольшой трехэтажки в центре города. Анабель заинтересованно огляделась, но ничего не спросила.
Впервые в груди зародилось чувство, так подозрительно похожее на смущение. Я предпочел проигнорировать его и помог Ане выбраться на улицу.
– Итак? – начала она, когда моя ладонь обхватила ее тонкие пальчики. Я потянул ее в сторону одного из подъездов.
– Терпение, Ана, – хмыкнул я, открывая для нее дверь.
Мы вошли в темный коридор, поднялись на третий этаж и остановились у самой последней двери.
– Скажи, что мы сейчас не вломимся в чей-нибудь дом, – шикнула Анабель, дернув меня за руку. Я усмехнулся и достал ключи.
– Тебя ждет ребенок, а не тюрьма.
В квартире оказалось жутко тихо и прохладно. Видимо, когда я был здесь в последний раз, забыл закрыть окно. Но вопреки всему, здесь все еще было красиво. И из окна все еще виднелся город, залитый лунным светом и мерцающими огнями.
Анабель выпустила мою руку, несмело прошла вперед, останавливаясь около квадратных дверей, ведущих на балкон.
Но все меняется.
– Чья это квартира? – тихо спросила она, на секунду оторвав взгляд от города.
– Ты ведь не думала, что я живу в той ужасной каморке, – хмыкнул я, сунув руки в карманы брюк. Ана снова отвернулась к окну.
– Поэтому все в ней разворошил?
Я не ответил. Не хотел говорить о причинах того срыва. Я шагнул вперед. Остановился, нерешительно помявшись. Нужно ли ей мое признание? Нужен ли ей
Впрочем, она ведь сама спрашивала.
Я замер прямо за ее спиной. Наверняка мое дыхание касалось ее затылка. Анабель не двигалась, не задавала вопросов. Она ждала.
– Никогда не думал, что захочу сюда вернуться, – шепотом признался я. Происходило что-то невообразимое. Я был честен. Открывал ей душу и свои чувства. Чувства, как я думал, которых не умел испытывать. – Но, увидев тебя в той чертовой комнатушке, понял, что ты достойна гораздо большего, Ана, – слова давались с трудом. В них сквозила горечь, как если бы я выкурил несколько сигарет друг за другом. Мне было страшно.
Вдруг оттолкнет? Вдруг убежит?
Но Анабель этого не сделала – повернулась ко мне лицом, заглянула в глаза, без слов умоляя продолжать. Я сглотнул ком, вставший в горле острыми кинжалами, и продолжил:
– Прошлое не хотело оставлять меня и… – я запнулся, на секунду спрятав от нее взгляд. – И сейчас не хочет, но впервые я понял, что такое
Пошлет меня подальше, напомнив, что я виноват в смерти ее мужа.
Я превратил ее жизнь в ад, а теперь говорил о том, что она научила меня жить. Смешно. Может быть, мне стоило стать не правой рукой босса, а клоуном?
В глазах Анабель блеснули слезы. Или это отражение луны, проникающей сквозь незашторенное окно?
Мои ладони оказались на ее щеках, и когда кожу обожгло влагой, я понял, что она все-таки плакала. Она плакала, а я смотрел в ее глаза и хотел в них утонуть. Нырнуть в этот омут, проникнуть в ее голову и больше никогда не возвращаться к прежней жизни.
Как научиться по-другому? Быть. Любить. Чувствовать.
Анабель всхлипнула и ткнулась лбом в мою грудь. А я ощутил, как под ребрами что-то сдавило. Ком в горле стал сильнее. Но уменьшился, когда мои руки обхватили маленькую девичью фигурку, прижав к себе, а она обняла в ответ.
Она не собиралась убегать.
А я не хотел отступать.
Сам себе из прошлого показался бы идиотом. Я и ответственность. Я и девушка, к которой не мог относиться несерьезно.
В этой квартире всегда ощущалось жгучее, острое одиночество, которое было невыносимо переживать. В той же, что досталась от родителей, жили призраки прошлого, с которыми я давно бегал рука об руку. Но Анабель… для нее существовало будущее.
– Странно, что люди могут так похоже чувствовать, – прошептала она, не поднимая головы. Мои ладони скользнули по ее спине вверх-вниз в тщетной попытке успокоить.
Мне нечего было сказать. Я уже потратил весь запас слов, который у меня был. И запас честности тоже.
Анабель отстранилась и посмотрела в окно.
– Почему город? – Ее голос звучал хрипло из-за слез.
– Что?
Она повернулась ко мне. Теперь ее глаза блестели еще ярче, чем сегодняшним утром.
– Все выбирают вид на море, – пояснила Ана, – но твои окна выходят на город.
Я опустил голову, сунул руки в карманы брюк.
