Сердце шута полностью

Девушка вдруг улыбнулась, открыла глаза, обхватила мои щеки маленькими ладонями и снова поцеловала.

– Здесь не очень-то удобно лежать, – проговорила она, заставляя меня тихо рассмеяться. Я легко подхватил ее под бедра, перенес на кровать, укрыл теплым одеялом и устроился рядом. Почему-то то, как она обняла меня, тоже показалось правильным. Затянуло дыру в душе. И это чувство тепла точно не из-за того, что она лежала рядом, оно шло откуда-то из глубины. Буря внутри правда успокоилась.

– Может быть, прогуляемся? – предложила Ана, наблюдая за моими действиями.

После мы еще долго лежали в объятиях друг друга, как сраные книжные герои или как в сценарии к фильму про любовь, совершенно молча.

Я перебирал темные волосы. Анабель выводила круги на моей груди. И в этом было столько спокойствия, что я правда казался себе живым.

И во всем происходящем тоже крылась жизнь – в коробочках китайской кухни, стоящих на маленьком столике у кровати, в мятой простыне, которую Ана натянула на себя, чтобы скрыть наготу, в коротких фразах, во внимании.

– И не страшно такое предлагать в этом районе?

– Разве не ты самый страшный здесь? – мило улыбнулась Анабель, прячась за коробочкой с едой. Я усмехнулся, покачав головой.

– В последнее время мне не везет на ночные прогулки.

– Да тебе и на дневные поездки не особо везло.

– Спасибо за веру в меня, – мрачно отозвался я, собирая последствия своих эмоциональных дневных порывов. Внутри все еще было гадко, будто кто-то хорошенько выпотрошил душу, растерзал органы и посыпал их солью. Как бы хорошо ни было рядом с Анабель, я все еще оставался обманщиком.

Забавно, я убивал людей, добывал из них ответы и признания, а из-за лжи брату едва не разгромил квартиру.

Я опустился вниз, собрать осколки кружки, которую мне подарил Аарон. С забавной надписью «лучший бармен» и изображением меня в расстегнутой рубашке.

Даже не знаю, откуда она у него взялась, но было даже забавно. На его день рождения я подарил похожую. Правда, ему пришлось прятать ее от семьи, по крайней мере до совершеннолетия или отъезда на учебу. А сейчас я смотрел на чертовы белые осколки, тлеющие прямо перед глазами обрывками воспоминаний, и почему-то они так красноречиво намекали на то, что стало с нашими отношениями из-за моей лжи. Из-за моей лжи и слабости.

Это ведь даже не моя вина. Почему же я чувствовал себя виноватым?

Может быть, дети правда расплачивались за грехи родителей? Может, поэтому моя жизнь такая пустая?

Послышались тихие шаги. Я так и сидел над осколками, пока тонкие руки Анабель не обвили мои плечи. Обнаженная девушка прижалась к моей спине всем телом. Я прикрыл глаза, подавляя возбуждение.

– Знаешь, я верю в тебя и верю тебе, – опалила шею горячим дыханием она. Я едва не вздрогнул. Не от испуга. От того, какими эти слова мне показались. Искренними. В них звучала надежда. Она верила лжецу. Забавно. Но почему-то от ее признания все равно побежали мурашки.

– Ана, – прошептал я вместо внятного и нормального ответа. – Только не говори, что ты босиком.

– Да.

– Тут стекло.

– Я вижу.

– Вернись в кровать.

– М‑м‑м, не хочу, – проворковала она, легко поцеловав меня за ухом. Я разорвал кольцо ее рук, поднялся и подхватил взвизгнувшую девушку на руки и, сделав всего несколько шагов, опустил на кровать.

– Не хочу, чтобы ты порезалась, – проговорил я. Анабель улыбнулась, притягивая меня ближе и сплетая наши губы.

– Зато мне удалось привлечь твое внимание.

– Так уж и быть, собирайся, пойдем гулять.

– Но…

– Ты ведь так сильно этого хотела.

– Уже не хочу, – рассмеялась Анабель. Я покачал головой, наклонился, покрывая беспорядочными поцелуями ключицы, шею, ребра. Она выгибалась навстречу каждому прикосновению, касалась в ответ, срывала голос на полустоны. И мне чертовски это нравилось.

Мы целовали друг друга, изучали, неспешно занимались сексом.

Признаться честно, я и не думал, что все может быть так. Легко, спокойно, но при этом завораживающе красиво.

Казалось, мир приобрел наконец те краски, которых мне всегда не хватало.

Я никогда не просыпалась от теплых поцелуев, прилетающих на голые плечи и спину. Во мне никогда не было такого сильного желания, чтобы наступил новый день.

Видимо, жизнь не имела привычки спрашивать.

Однажды одна мудрая женщина сказала мне, что все в мире происходит для нас, а не против нас. Я ей не поверила. Послала к черту и в очередной раз заплакала из-за потери мужа. Единственного человека, в котором обрела опору.

Сейчас же я зажмурилась, пытаясь притвориться спящей, но по губам растеклась предательская улыбка. Такая искренняя, что мне на секунду показалось, будто это не я открыла глаза в маленькой квартирке, а кто-то другой.

Я перевернулась, ложась на спину и сталкиваясь с непривычно ласковым взглядом Хорхе. В него будто вдохнули жизнь. Было странно видеть его таким. И было странно, что раньше он меня пугал.

Губы Хорхе дрогнули, выдавая его желание улыбнуться. Он навис надо мной, поправив сползшее с моей груди одеяло, и легко коснулся носом моей щеки.