Я поправил волосы, отпил виски и стал подниматься наверх, надеясь, что Лукас не решит повторить свою программу по созданию реалистичной картинки вражды. В этот раз ее собирался создать я.
Лукас нашелся в одной из кабинок с высокими диванами. Парень сидел в глубоком кресле в углу, перед ним на коленях стояла девушка. Ее тонкие пальцы пробирались вверх по его бедрам. Лукас наблюдал за ее действиями без особого интереса, держа в руке бокал. Я вошел внутрь, со звоном поставил стакан на небольшой стеклянный столик. Девушка вздрогнула, повернулась, намереваясь что-то сказать, но, увидев меня, замолчала.
– Выйди, – угрожающе тихо приказал я.
Она тут же поднялась, оставляя нас одних. Лукас устало выдохнул:
– Не такая про тебя слава ходит.
– Если я люблю развлекаться сам, это не значит, что люблю, когда это делают другие, – усмехнулся я, опускаясь на кожаный диван около стены. – Забыл, что для остальных мы не друзья?
– Неужели не рад меня видеть?
– Предпочел бы видеть, как с моего счета каждый день улетает круглая сумма в пустоту, чем твое лицо.
– Обиделся?
– Всего лишь хочу разбить твой череп и сломать парочку ребер, – вернул ему любезность я и достал сигарету.
– Какой злопамятный, – усмехнулся Лукас, опрокидывая в себя содержимое своего бокала.
– Первый признак, что с моей головой все хорошо, и похищать детей мне не придется, – уколол я.
Лукас сжал губы в тонкую линию, повел плечами, будто пытался сбросить мои слова, осевшие грузом на плечах. А я бы и рад придавить его к земле.
– Предательство больно бьет? – неожиданно серьезно спросил он. Я нахмурился, поднимаясь с дивана, оставил сигарету в пепельнице, медленно подошел к Лукасу и, нагнувшись над его креслом, положил ладони на подлокотники.
Лукас Санчес не был монстром. Он – маленький мальчик, запуганный отцом, которому не оставили выбора. И сейчас я четко это видел. Он не умел жить по-другому. Только в страхе, со злостью на мир и людей. С властью, которая ничего не дарила, а забирала.
– Не знаю, спроси у своего отца, которого ты так легко решил подставить, – почти шепотом произнес я, но Лукас услышал. Его лицо скривилось, исказившись вспышкой злости. Он порывался встать, но я наклонился еще ближе. – Если ты или твои ребята тронут девушку с ребенком, ты познакомишься с другой моей стороной, Лукас. Я не так терпелив, как Аарон. Я возьму не секатор, я возьму маникюрные ножницы и буду мучительно долго отрезать твои пальцы. Медленно распиливать кожу тупым лезвием, а потом приступлю к костям, пока ты будешь сходить с ума от боли. А в итоге ты умрешь от болевого шока, – я заглянул в его глаза. – Вот что я сделаю с тобой, если еще хоть раз кто-нибудь из твоих ребят окажется рядом с ней, – я все говорил, даже не зная зачем. Теперь Анабель будет так далеко от меня, как позволит мир. Больше никто не использует мои слабости. – То, что твои ребята сделали со мной, покажется цветочками, если я доберусь до тебя, – добавил я, отстраняясь от него. Лукас на секунду отвел взгляд, но затем снова уставился на меня. – Тебе лучше уйти, пока никто ничего не заподозрил.
– Не угрожай мне, я из того же мира, что и ты, – бросил Лукас, поднимаясь с кресла. Я ничего не ответил, рассматривая его спину, облаченную в черную футболку. Он был таким высоким, что ему пришлось нагнуться, чтобы протиснуться в небольшую дверь, ведущую в коридор.
Я опустился в кресло, в котором до этого сидел Лукас. В комнатку тут же нырнула маленькая фигурка девушки, что была с ним. Только теперь она опустилась на колени передо мной. С таким невинным видом, будто не брала несколько тысяч за час. Поправила кружевной топ, заигрывающе сжала грудь. Ее ручка, усыпанная бижутерией, спустилась к животу, поигралась с пуговицей на коротких джинсовых шортах. Все это время ее взгляд не отрывался от моего лица. Возбуждающе, но невероятно пошло.
Я наклонился вперед, и со стороны, наверное, выглядело так, будто я собирался ее поцеловать.
– Сегодня тебе здесь не заработать, – прошептал я, заглянув в ее глаза. Девушка разочарованно поджала губы, а всего через секунду растянула их в пошлой улыбке:
– Разве владельцу клуба нужно платить?
В любой другой день я бы позволил ей. Позволил бы ей все. Но сегодня не возбуждали ни ее голос, ни откровенное декольте, ни мысль о сексе.
Я вздохнул, приблизившись к ней, и тогда заметил темное пятно у входа в комнату. Глаза метнулись к проходу, я отстранился от девушки. Она от неожиданности едва не повалилась назад, но мне было плевать. Я смотрел на Анабель, во взгляде которой плескалась такая боль, что хотелось пустить самому себе пулю в голову, а потом пойти на исповедь.
Она заметила то, что я увидел ее. Губы Анабель приоткрылись, затем снова закрылись, и она, нахмурившись, рванула в сторону выхода.
Я подскочил, оттолкнув проститутку в сторону и кинувшись вслед за Анабель. Девушка недовольно цокнула языком мне в спину.
Анабель пришла сюда. Зачем? Ко мне?
Черт возьми, это ведь именно тот случай, когда ситуацию действительно нельзя понять по-другому.
