– Ты ведь знаешь ее характер, несносная девчонка, – делано покачал головой мужчина, опустив взгляд в стол. Что-то во всех разговорах с членами семьи Перес было странным. Почему они пытались скинуть все на беспечность и импульсивность Луизы? Она, бесспорно, эмоциональна, но не настолько, чтобы бежать на отдых, когда творится что-то непонятное.
– И почему у меня такое чувство, что кто-то пытается обмануть? – усмехнулся я, поднимаясь с кресла и нависая над столом мужчины. Фелипе, кажется, удивился такой наглости. Еще бы.
– Слишком часто всплывает в наших разговорах то, как Луиза устала, какая она плохая и что ее не надо искать, разве не подозрительно? Убийца бы похищать не стал, мы бы просто нашли труп.
– Просто? – Мужчина резко поднялся, хлопнув руками по столу.
– А что сложного? – хмыкнул я, – Санчес мог, но смысл? Ради брака? При всей твоей скромности и власти, он так не рискнул бы.
– Ты же рискнул ее похитить.
– За мной управление и целая семья.
– За ним мэр.
– За тобой тоже, не уводи тему. Пока что я вижу только одного подозрительного человека, точнее, целую семью.
– Да как ты смеешь! – воскликнул он, подавшись вперед. Я наклонился ближе, вглядываясь в темно-зеленые глаза мужчины, чувствуя, как злость закипала в груди, словно кто-то с силой сжимал пружину внутри, а она норовила распрямиться.
– Чертов телефон Луизы нашли в твоей машине, – процедил я, едва сдерживаясь от желания схватить его за лацканы темного пиджака. Фелипе удивленно вскинул брови.
– И? Девчонку нужно держать в узде, а то она совсем расслабилась. – Пружина лопнула, пальцы ухватились за бархатистую ткань, едва не вжав Фелипе в стол. – Страх потерял? – прокричал он, пытаясь вырваться.
– У меня его никогда и не было. – Усмешка исказила лицо, как кривое зеркало. – Не сомневайся, я могу убить тебя в любой момент, и твоя смерть даже останется неотомщенной. Где Луиза?
– Это я тебя убью, придурок!
– Я бы предпочел слушать угрозы от твоей дочери. Где она? – Хотелось скользнуть пальцами на шею, сжать сонную артерию, чувствовать, как пульс замедляется, как сознание в глазах гаснет, а жизнь медленно покидает тело, но я лишь продолжал смотреть в его глаза и держать ткань пиджака. – Не хочешь говорить, тогда покажешь.
– Порт, – проговорил мужчина, – она в порту. Но я с вами не поеду, – добавил он, безразлично отвечая на мой полный ярости взгляд.
– Поедешь, – усмехнулся я. – Думаю, помолвку с Марией после этого можно отменить.
Хорхе остановил машину около огромного лабиринта контейнеров. Фелипе сидел рядом на заднем сиденье, всю дорогу оглядываясь по сторонам, словно ждал или боялся чего-то. Я бы уже ничему не удивился. Жизнь сходила с ума. А еще сильнее сходил с ума я в гребаном ожидании.
Я не хотел думать о том, что сподвигло собственного отца похитить дочь и запереть в морском контейнере. Какие цели он преследовал? Мотивы? Так в его понимании выглядела «пара дней отдыха»? Так себе из него туристическое агентство. Но вся история с похищением слишком мутная, непонятная. Да и как такой человек, как Фелипе Перес, так быстро сдался? Смешно.
Скорее всего, это мышеловка, в которой куском сыра оказалась Луиза, а мы, как тупые мыши, сломя голову в нее бежали. Но если девушка правда здесь, то мы перероем все контейнеры, если нужно, начнем стрельбу, но вечером она будет спать в своей кровати. В моем доме. С охраной.
– Не скажешь, в чем подвох? – Я повернулся к мужчине, предпринимая еще одну попытку.
– Контейнер двести тринадцать, зеленый, – тихо ответил он, кажется, улетев в свои мысли. И это совершенно точно не походило на привычное поведение Фелипе. Что-то явно было не так, но я не собирался выяснять, что именно. Не сейчас.
– Хорхе. – Я кивнул другу, затем перевел тяжелый взгляд на Фелипе. – Ты идешь с нами в качестве мишени. – Внутреннее чутье буквально кричало. Нет, оно орало громкой предупредительной сиреной, но мы все равно вышли из машины, добрались до нужного поворота, осмотрели заставленные проходы и почти сразу уперлись в нужный контейнер.
Друг кивнул нескольким ребятам, те поспешили открыть замок. Хорхе перехватил Фелипе, приставив к боку пистолет.
Порты часто становились объектами разборок и перестрелок, и я надеялся, что сегодня не один из таких дней.
Я первым вошел в темное, тесное и жутко душное помещение, держа оружие в руках. Но оно не понадобилось. Кроме стула посередине, на котором в бреду сидела Луиза, больше никого не было.
Сердце сжалось, пропустив удар. Было странно видеть безупречную Луизу Перес такой сломленной, испуганной и потерянной. Она все шептала и шептала только одной ей понятные слова, я осторожно приблизился, понимая, что девушка напевала тихую мелодию из мультика, сухие губы шептали что-то о скверне, убийствах и… маме. Лу еле слышно звала маму.
Это выносило мозг и заставляло умирать внутри. Я рассыпался на кусочки, когда увидел ее такой.
Сильнее всего мне хотелось прижать ее к себе, спрятать от мира и долго убивать того, кто это с ней сделал, самыми изощренными и ужасными способами, на которые я только мог быть способен.
