– Здесь нейтральная территория. – Бабушка машет тростью в угрожающей близости от моего носа, без лишних слов требуя подвинуться. Скольжу по дивану к окну, едва не врезаясь в стекло. Лювия делает то же самое. – Меньше шума и возражений.
То, что две дамы решили застать нас вдали от дома, ничего хорошего не предвещает. В моей голове снова включается сигнал тревоги.
– Возражений по поводу чего?
Бабушка критическим взором обводит батарею посуды перед Лювией.
– Чего бы то ни было. На этот раз – по поводу базовых правил нашего путешествия, о которых следует договориться еще на берегу, чтобы обеспечить нам всем мир и спокойствие.
«Непростая задачка», – думаю я. Особенно когда речь идет о путешествии, НЕ согласованном со всеми его участниками. Меня начинает потряхивать от одной мысли, что я здесь, за этим столом, без какого бы то ни было убедительного предлога для отступления. Разумеется, я мог бы, как дикий козел, перепрыгнуть через бабушку, бросить какое-нибудь извинение, в которое никто не поверит, и удрать… но рано или поздно придется вернуться домой и встретиться с ней лицом к лицу.
И тут она извлекает ту самую треклятую карту, которую мы видели мельком вчера, и у меня глаза разбегаются от количества пометок на ней.
– Вы и вправду собираетесь посетить все это? – недоверчиво интересуюсь я.
Здесь отмечены самые популярные туристические места, такие как национальные парки и пляжи, однако я успеваю увидеть точки в пустыне Мохаве. На кой черт им эта пустыня? К тому же я замечаю, что одни пункты выделены оранжевым цветом, а другие – зеленым.
– Мы собираемся, – поправляет меня бабушка. И несколько раз проводит руками по карте, чтобы лучше ее разгладить. Линии сгибов хорошо видны и довольно сильно потрепаны, что заставляет меня задуматься, сколько времени они, должно быть, потратили на планирование этого путешествия. – Поэтому мы здесь и собрались. Мы-то с Джойс уже давно решили, где нам хочется побывать, но нам кажется правильным, чтобы и у вас была возможность добавить места по вашему выбору.
Джойс в знак согласия кивает. И глядит на нас с Лювией так ласково, что на нее просто невозможно сердиться, хотя детекторы моей паники давно зашкаливают.
– Это путешествие в такой же степени ваше, как и наше, – говорит она. – Правда.
Не успеваю я придумать, что ответить на это заявление (и есть подозрение, что реакция моя не обрадовала бы ни бабушку, ни Джойс), как Лювия заключает ее в объятия.
– Я знаю. Спасибо, бабушка. И тебе тоже, Атланта. Чем дольше я думаю об этой поездке, тем больше она меня воодушевляет.
– Серьезно? – Джойс еще крепче прижимается к внучке, как новорожденный котенок, ищущий тепла у мамы-кошки. – О, моя дорогая, я так счастлива.
Наблюдаю за ними, изо всех сил стараясь не раскрыть рот от удивления. Должен сказать, что Лювия часто играет роль послушной и любящей внучки, чтобы добиться своего. Та еще манипуляторша. Но опять же: я не понимаю, зачем она подыгрывает им. Неужели ей правда настолько осточертело торчать в Санта-Хасинте, что она рада ухватиться за любую возможность отсюда слинять? Даже если эта возможность включает меня, единственного человека в этом городе, которого она не выносит?
Ерунда какая-то, голимая бессмыслица. Лично я ГОДАМИ доставал ее своим показным безразличием, молясь про себя лишь о том, чтобы угас огонек нашего соперничества. Это я должен был сейчас обнимать ее бабушку, уверяя, что все происходящее, по-моему, просто замечательно, краем глаза наблюдая, как Лювия вскипает от ярости, не имея шанса этого избежать.
Но она же сама сказала, что я – сопутствующий ущерб.
Какого дьявола здесь творится?
Неужели она… больше не ненавидит меня? А если так – что тогда между нами? Я по-прежнему рядом с ней ощущаю какое-то напряжение. Я и представить этого не мог, как и ее негодования, когда не стал вчера ей подыгрывать. Так что если она и перевернула страницу, то, возможно, я ей просто не нравлюсь, и все. И перспектива провести со мной полтора месяца в путешествии – для нее нечто совершенно незначительное.
Казалось бы, я должен радоваться. В университет я уезжал с мыслью, что расстояние покончит с этим абсурдом, который опутал нас обоих, словно кокон, с девяти лет.
Да, мне бы радоваться тому, что теперь она видит во мне только внука лучшей подруги своей бабушки, бывшего одноклассника или же обычного парня из нашего городка.
Одного только не понимаю – откуда во мне такое жгучее желание треснуть кулаком по стеклу?
– Пометки оранжевым – мои, – сияя от счастья, поясняет Джойс. Сдается мне, что один только вид внимающей и ни в чем не противоречащей внучки обеспечит ей сегодня безмятежный сон ангела. – А зеленые – это пожелания Атланты.
– Их тут… куча, – бормочет Лювия.
Эвфемизм века. Да там нет ни единого штата без их пометок, без указания мест, в которых им хотелось бы побывать. Это невозможно. Даже на то, чтобы объехать все эти точки, не хватит и полугода, не говоря уже о разных петлях и случайных отклонениях от маршрута, которые обязательно случаются в процессе.