– Скажи лучше, что ты не хочешь затрагивать эту тему, и я приму твое решение с уважением, но только не делай вид, будто ее просто не существует. Ты заставляешь меня волноваться.
– Да нет. – На мгновение закрываю глаза. – Черт, на это я не рассчитывала. Абсолютно. Просто… В общем, ты права, мне не хочется об этом говорить. Но ты – это ты, так что имеешь право знать. Если честно, думаю, ты даже обрадуешься.
– Обрадуюсь тому, что совершенно точно тебя расстраивает? Это в какой же вселенной?
После этого я вываливаю ей все, затрудняясь в оценке собственных чувств по поводу экспресс-изложения. Что может быть лучшим маркером того, как мало значил для меня разрыв с Джастином, насколько тоненькой была ниточка, связывающая нас, чем сам по себе тот факт, что я смогла рассказать лучшей подруге о разрыве меньше чем за пять минут? Похоже, мы с Трини занимаемся профанацией священного института задушевных разговоров между лучшими подругами. Такой процесс должен длиться часами, заканчиваясь только вместе с зарядом телефона.
Любой другой на ее месте обронил бы пару раз «а я тебе говорила» и еще несколько самодовольных комментариев, но Трин и сейчас меня не разочаровывает. Она всегда принимает мои чувства всерьез, как свои собственные, и, хотя нельзя отрицать, что Джастин никогда ей не нравился, о чем она открыто мне говорила, все же она на меня не давила и я не чувствовала себя плохой или виноватой за то, что я с ним. И при всем при этом я всегда знала, что она стоит с распростертыми объятиями, готовая поймать меня в любой момент, не дать мне упасть, когда я сорвусь в пропасть.
Теперь этот момент настал.
И она, как я погляжу, хорошо к нему подготовилась: даже не моргнула, когда я выдала ей финальную фразу Джастина.
– Ты все еще с ним? – спрашивает она, и это вполне законный вопрос. Не впервые я рассказываю ей о ссоре с Джастином, но предыдущие имели не более серьезные последствия, чем пара-тройка дней обид.
– Нет, – отвечаю я не задумываясь.
Трин медленно кивает, уставившись на свои скрещенные ноги. Пока я говорила, она не переставала плести косички.
– Даже не верится, что он тебе так и сказал, правда. А я ведь столько всего передумала о Джастине Ховарде, столько напредставляла и чего только от него не ожидала… Да-а-а. Он смог меня удивить.
– Да знаю я, Трин, меня – тоже. Я облажалась. Крупно облажалась. Мне кажется, что в глубине души он хороший парень, просто… не для меня. Я правда сомневаюсь, что найдется много парней, кто вынес бы подобную ситуацию.
Трин переводит взгляд на меня и сжимает губы. В выражении ее лица нет ни досады, ни злости, только… бессилие.
– Ты сильно заблуждаешься, – тихо произносит она. – Да кто угодно отдал бы жизнь, чтобы быть с тобой. А нам, кто тебя любит, абсолютно нечего выносить. Мы с тобой ровно потому, что нам этого хочется. Потому что ты – просто потрясная.
Вот черт. Слезы закипают в глазах, так что я навожу палец на ее изображение на экране.
– Остановись.
– Не могу, я очаровательна по дефолту.
– Я люблю тебя, Трин.
– И я тебя лю… Бог ты мой, кого я вижу! Первый красавчик и самый быстрый игрок «УКЛА Брюинз» собственной персоной!
От неожиданности подпрыгиваю на месте. Тринити вдруг едва не прилипает лицом к экрану своего телефона, мгновенно переключив тумблер: из состояния «подруга удрученная» в состояние «подруга кокетливая». Мои мозги не успевают быстро обработать эту информацию, так что голос несколько опешившего Эшера за моей спиной искренне меня изумляет:
– Ой, привет, Тринити!
Мы с Эшером обмениваемся взглядами, спешно оценивая ситуацию. На экране моего телефона – брови и нос моей лучшей подруги, которая, насколько я могу судить, не намерена упустить ни единой детали, однако наверняка успела снять линзы, собравшись отдыхать. На экране его телефона – обнаженный торс.
Мужской.
– Э-э-э… – Слова застревают у меня в горле. – Ой, погоди! Это же Трэвис!
Обнаженный торс движется, точнее, движется телефон владельца этого торса. Через секунду на экране появляется сияющее лицо Трэвиса Уоткинса, уроженца Напы. Вокруг него темно, но у меня нет ни тени сомнения, что он удобно устроился в глубоком кресле или в постели. Полагаю, так начинается большинство домашних порнороликов.
– Видал, Пеке? Узнает меня по кубикам пресса, – заявляет он с таким сияющим видом, что кажется, будто щеки его вот-вот лопнут.
– И по татушке с Дори, – добавляю я.
Трэвис хохочет, и мне кажется (хотя это чистой воды мои домыслы), что уголки губ Эшера дрожат.
– Информация! Лювия, требую информации! – вопит Тринити, едва не вываливаясь через экран телефона из своей комнаты – в Йеллоустон.
Так что я вынуждена представить друг другу наших собеседников по видеозвонкам, в полной мере осознавая идиотизм этой ситуации. Мы с Эшером поднимаем наши телефоны на одну высоту, чтобы Трэвис и Тринити имели возможность друг друга изучить.
– Ну и почему ты такой красавчик? – вопрошает моя подруга с самым естественным видом. Даже успела нацепить на нос очки, к которым прибегает в исключительных случаях.
Трэвис воспринимает вопрос совершенно серьезно.