– Очевидно, я тут же поинтересуюсь, не Трэвису ли, и потребую подробностей.
Еще пару секунд мы пялимся друг на друга, а потом разом взрываемся хохотом. Я уже сгибаюсь от смеха пополам, но никак не могу остановиться, пока живот не начинает болеть так, что я вынуждена его помассировать, чтобы кишки не склеились. Кажется, я уже несколько месяцев так не смеялась. Эшер, скрестив на груди руки, сверкает широкой улыбкой, которая заставляет узел в моем животе затрястись, как маракас.
Восстанавливая дыхание, гляжу на него, застряв где-то на полпути между шоком от взрыва эндорфинов и любопытством по поводу случившегося.
– Какая муха тебя укусила?
Он выгибает бровь, не переставая улыбаться.
– Ты это о чем?
– Не знаю, но ты – и вдруг шутишь… Мне следует начать волноваться? Еще один симптом заразной болезни, подхваченной от мертвеца?
Он хлопает глазами, и что-то пробегает по его лицу. Но улыбка на месте.
– Той самой, что на днях побудила меня угрожать переломать ноги твоему бывшему, хочешь сказать?
Приоткрываю губы, чтобы выдохнуть. Откровенно говоря, я никак не ожидала, что он выразится так прямо.
– Ну да. Это было на тебя не похоже.
Улыбка расползается шире, демонстрируя ямочку прямо у меня перед носом.
– Ты так думаешь? – с таинственным видом спрашивает он. И прежде, чем я успеваю ответить, продолжает: – Как бы то ни было, я хотел перед тобой извиниться за это. За свое поведение, не за слова. То есть я не должен был настолько выходить из себя в тот момент. Но врать не буду: окажись я тогда в Санта-Хасинте, то очень может быть, начистил бы морду этому кретину.
– Это, без сомнения, самое абсурдное извинение из всех, что мне приходилось слышать.
– Ага… – Эшер почесывает затылок, а я собираю все свои силы, чтобы не пялиться на его бицепсы, выступающие при этой позе еще отчетливее. – Я мог бы сказать тебе прямо противоположное и остаться разумным человеком или полным дерьмом, но… – Он колеблется, как будто не уверен, стоит ли продолжать.
Почти бессознательно я делаю шаг к нему.
– Но?
Он смотрит на меня. Опускает руку, его пальцы проходят в паре сантиметров от моего плеча, и, клянусь, я чувствую что-то вроде электрического напряжения между нами.
– Это было бы неправдой. – Голос его спустился на октаву – по тону и по силе. Вопреки моему желанию, все мышцы в моем теле напрягаются, словно среагировав на что-то очень важное в его тоне. – Не слишком-то я разумный парень почти во всем, что хоть как-то связано с тобой, Лювия.
Сглатываю слюну и по какой-то странной причине вспоминаю, что произошло на парковке «Фрости». Эшер спросил, сдаюсь ли я, и я тогда подумала, что никогда не веду себя разумно рядом с ним.
Чувствую, что сердце мое берет разгон, и не понимаю, с какой такой стати, как не понимаю и того, что происходит здесь и сейчас. Эшер сбивает меня с толку, как и тогда, в ду́ше, когда втолкнул в кабинку, и я спрашиваю себя: хорошо ли я знаю его на самом деле? Были ли другие случаи, когда он хотел сделать или сказать что-то не так, как это было им сделано или сказано?
На мгновение у меня и вправду возникает ощущение, что я упускаю что-то очень важное.
– Скажу тебе еще раз: а что, если это он меня бросил и у него была на то веская причина?
– Если это так, то я загоню свой «шевроле» в Голден-Лейк, в пару к «тойоте» профессора Такера.
– Бог ты мой, почему ты так уверен?
Еще один шаг ко мне – и вот он уже совсем близко. Такой высокий, что у меня возникает то же тягостное чувство, как в душевой, когда он заслонил свет и стал единственным, что я могла видеть, на что была способна обращать внимание.
Эшер склоняется ко мне, его глаза впиваются в мои.
– Потому что во всем мире нет такой причины, по которой Джастин Ховард мог бы тебя бросить, – заявляет он твердо и решительно. – Он – придурок в самых разных смыслах, но не дурак.
– Ты говоришь так, будто, чтобы меня бросить, он должен был с катушек слететь.
Эшер хмурится. Кажется, он сердится, но не на меня. Может, на ситуацию. Или на то, что я немного отступила, чтобы чуть дистанцироваться от затягивающего меня водоворота эмоций.
– Так ты не знаешь?..
И он умолкает. Сжимает руки в кулаки и переводит взгляд на ряд деревьев на дальней стороне площадки, как будто принуждая себя думать о чем-то другом. Меня захлестывает желание встряхнуть его, чтобы он договорил то, что там кроется в его башке, но с Эшером Стоуном это не сработает.
– В любом случае что за проблема у тебя с Джастином? – спрашиваю я, наконец озвучивая сомнение, которое так давно меня гложет. – Помню, в старших классах вы все время цапались из-за дел, связанных с командой, но прошло уже много лет, и, не знаю, что-то я не припомню, чтобы между вами были какие-то терки. Вы что, подрались или что-то в этом роде?
– Почему тебя это интересует? – Он засовывает руки в карманы, словно не хочет, чтобы я видела их, или не знает, что с ними делать.