Мальчики были на седьмом небе от счастья, когда рабби Амитаи согласился на поездку сына. "Только обещайте, - сказал он, - что вы каждый день будете понемногу заниматься и не совершите поступков, которых позже придется стыдиться". С этими словами он поцеловал мальчиков, благословил их, и они отправились в путь.
Путешествие было долгим. Караван медленно продвигался по раскаленным пыльным равнинам, с трудом преодолевал каменистые горные тропы. Сначала Ашер и Давид ужасно уставали, потому что не привыкли столько времени проводить в седле. Но как все было интересно! Они отдыхали и ночевали в шатрах, навстречу им попадались пышные караваны из дальних стран, в оазисах чужеземные купцы обменивались товарами и удивительными историями. Но самыми интересными были рассказы Мустафы - вожака каравана. Он уже много лет оставался верным спутником Ибрагима в торговых путешествиях и многое успел повидать.
Через неделю они наконец достигли караван-сарая неподалеку от Багдада, столицы могущественной державы, средоточия ремесел и торговли. Ибрагим несколько дней приглядывался к товарам в караван-сарае, а потом стал собираться к главной цели своего путешествия - небольшим селениям ткачей среди окрестных холмов.
Конечно, Ашер и Давид думали поехать с ним, но он и слышать об этом не хотел: "Плохо уже и то, что мне самому приходится рисковать жизнью, имея дело с ткачами-мусульманами, а вам там и вовсе делать нечего. Оставайтесь здесь. Учитесь, развлекайтесь. Мустафа за вами присмотрит. Слушайтесь его во всем, а если со мной, не приведи Господь, что-нибудь случится, вы скоро об этом узнаете. Но, я надеюсь, Господь мне поможет, как Он всегда помогла раньше".
Ашер и Давид с пользой проводили время, и скучать им было некогда. Они изучали Тору, а в свободные часы Мустафа устраивал им всякие развлечения.
Однажды Мустафа сказал, что на следующий день ему нужно в Багдад, а они должны обещать хорошо себя вести и не делать глупостей, когда останутся одни. Мальчики стали просить его взять их с собой, посмотреть удивительный город, о котором столько приходилось слышать.
"Это невозможно, - ответил он. - Если кто-нибудь узнает, что вы евреи, вы попадете в большую беду. Ни один еврей не может находиться в Багдаде без специального разрешения калифа". Но мальчики так упрашивали, что он в конце концов сдался. Он приготовил для каждого бурнус и чалму - одежду, которую носят арабы, - и научил их вести себя так, чтобы не вызывать подозрений.
Так начиналась самая волнующая часть их путешествия. Одетые как мусульманские мальчики, они въехали в самый сказочный из городов. Глаза не уставали дивиться его великолепию и пышности, ярким краскам, роскошным дворцам и журчащим фонтанам.
Мустафа привел их ко дворцу самого калифа и показал им узкую боковую калитку в стене: "Вот отсюда Гарун аль-Рашид каждую ночь выходит из дворца и бродит по улицам переодетый то купцом, то каменотесом, чтобы смешаться с толпой и послушать, что говорят люди о нем и его правлении. Узнать его очень трудно, потому что он большой мастер переодевания и никогда не принимает одного обличья дважды".
Ашер и Давид были совершенно захвачены тем, что видели и слышали, но самым потрясающим в их прогулке было посещение Басры - огромного крытого рыка, полного самых красивых и причудливых товаров со всех концов света. Мустафа оставил мальчиков в безопасном месте, а сам отправился по делам, но через некоторое время они начали ходить от прилавка к прилавку и разглядывать разные диковинные вещи. Приблизившись к одному из прилавков с богатыми коврами, Ашер услышал обрывок разговора, который возбудил его любопытство. Он поманил рукой Давида: "Видишь тех двоих? Только не смотри на них прямо". Давид взглянул краем глаза и увидел владельца прилавка с коврами, беседующего с другим купцом. "Сделай вид, что рассматриваешь ковры, и послушай, о чем они говорят".
- Представь себе, как ему хотелось купить наши драгоценные ковры так дешево. А Юсуф так глуп, что собирался их продавать - и продал бы, если бы не вмешался я. В следующее мгновение старый еврей уже валялся на полу, связанный, с кляпом во рту, а его кошель с золотом благополучно висел на моем поясе".
- А ты не боялся? - спросил второй купец.
- Чего тут бояться? Я начал кричать, что этот еврей оскорбил нашу веру. Все жители селения прибежали, готовые растерзать обидчика. Когда появился следивший за порядком чиновник-кади, еврей стал доказывать ему, что у него есть грамота калифа, разрешающая ходить по нашим селениям и заниматься торговлей. "Где эта бумага?" - спросил кади. "В моей сумке". - "А сумка где?" - "Он ее отобрал", - сказал старик, указывая на меня. "Сначала ты наносишь оскорбление мусульманской вере, а теперь еще лжешь и обвиняешь меня в воровстве! - завопил я. - Не брал я никакой сумки!" Потом кади сказал: "Если до рассвета ты не предъявишь мне бумаги, которой ты тут хвалился, завтра же вздернем тебя на деревенской площади". Но уж будь уверен, ни сумка, ни бумага с печатью калифа не найдутся!
