Серебряный лебедь полностью

– Я не нравлюсь Брантли, но это не имеет значения. Я не собираюсь ходить на вечеринки.

– Брантли не ненавидит тебя.

– Да неужели?

Я отодвигаюсь ровно настолько, чтобы видеть лицо Нейта, но все еще оставаться в его объятиях.

– При виде меня он вечно кривит губы. Думаю, он ненавидит меня еще больше, чем Бишоп.

Рука Нейта крепче меня сжимает.

– Бишоп не ненавидит тебя.

– Я почти уверена, что ненавидит. На самом деле я не думаю, что хотя бы один из вашей стаи рад моему существованию.

– Они просто не знают тебя.

– Вы все меня похитили. Разве после этого они меня не знают? И, кстати, почему я тебя обнимаю? Я все еще злюсь.

Я вырываюсь из его объятий, но только для того, чтобы он усилил хватку. Он ставит палец под мой подбородок и приподнимает мою голову, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. Он смотрит прямо на меня, его губы так близко, что, если я хотя бы немного двинусь вперед, мы поцелуемся.

– Ты не имеешь права голоса в том, что произошло той ночью.

Он серьезен, и это заставляет меня нервничать. Я почти никогда не видела Нейта таким.

– Я серьезно, Мэди. У нас нет и не было выбора, за исключением, вероятно, Бишопа.

– Почему я тебе нравлюсь? – спрашиваю я.

Он прищуривается.

– Я имею в виду, – шепчу я, опустив глаза на его рот, – я не обязана тебе нравиться. Мы сводные брат и сестра. Мы должны ненавидеть друг друга.

Он шагает вперед, его рука сжимает мою талию, притягивая меня ближе, чтобы я могла почувствовать его эрекцию, прижимающуюся к моему животу. Он мягко опускает губы, так что они касаются моих.

– Либо я испытываю к тебе симпатию…

Он усмехается, но я не двигаюсь. Я должна его оттолкнуть; если бы я была умнее, то давно бы это сделала. Но в последнее время я была не очень умной.

– Либо просто тебя трахну.

Он прикусывает мою нижнюю губу.

Как только он собирается отстраниться, я хватаю его за шею и притягиваю к себе. Открыв рот, я позволяю ему проскользнуть внутрь. У Нейта проколот язык? Я ощущаю, как по моему языку скользит шарик его пирсинга, и, черт возьми, он отлично целуется. Он толкает меня на диван, и моя спина упирается в мягкие подушки. Не прерывая поцелуя, я раздвигаю ноги, пока его колено не оказывается между моих ног. Он наклоняет голову и приоткрывает рот, давая мне больше свободы, и я ласкаю, втягиваю и посасываю его язык.

– Мэди, сегодня вечером мы идем ужинать!

Далекий крик отца подобен ведру с ледяной водой. Мы с Нейтом отрываемся друг от друга, я подношу руку ко рту. По-моему, мы оба в шоке. Я отталкиваю его от себя, и когда мой папа входит в гостиную, застегивая запонки, мы оба стоим на ногах.

– Вы оба приглашены.

– Извините, – невозмутимо отвечает Нейт, – у меня уже есть планы на вечер.

Затем он пристально смотрит на меня.

– И разве ты не говорила, что должна приехать Татум?

Я нервно смотрю на Нейта и отца.

– Да, но я могу перенести встречу.

Нейт смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Я выпрямляю спину. Знаю, что мой отец резок, и, хотя он не идеален, он по-настоящему за меня переживает.

– Хорошо. Проблема решена. Я жду вас обоих в машине через полчаса.

Полчаса спустя мы с Нейтом сидим на заднем сиденье отцовского Range Rover и хмуро смотрим друг на друга. Ни один из нас не произнес ни слова с момента «ошибки». Я бы назвала это поцелуем, но «ошибка» звучит более уместно. Нейт одет в повседневные темные джинсы, рубашку поло и черные ботинки. Я тоже постаралась выглядеть непринужденно, но джинсы – уже слишком. Я остановилась на брючном комбинезоне. Он черный и однотонный, с двумя небольшими прорезями по бокам, обнажающими мою кожу. Это одна из множества вещей, которые бесполезно висят у меня в шкафу, но из-за статуса я должна иметь что-то подобное… например, на тот случай, когда мой отец решает навязать мне поход в The Plaines, самый элитный ресторан в районе. Я знаю это только потому, что когда я написала Татум об отмене встречи с ней и Тилли, она сообщила мне эту информацию. Сразу после того, как послала меня к черту.

– Итак, Мэдисон, как дела в школе? – спрашивает Елена с пассажирского сиденья.

– Все хорошо.

– Мэди прекрасно устроилась. – Нейт ухмыляется со своего места. – Разве нет, сестренка?

Тот факт, что те же губы, которые я только что целовала, только что назвали меня сестренкой, заставляет закашляться. О чем я думала? Отец смотрит на меня через зеркало заднего вида.

– Да, я нашла парочку хороших друзей.

Мой телефон вибрирует, пока Елена разговаривает с Нейтом. Я снимаю разблокировку.

Бишоп: Нам нужно поговорить.

Серьезно?

Я: На самом деле нет.

Бишоп: Я не Нейт, Мэдисон. Я не вставляю член в каждую девушку, которую вижу. Нам. Нужно. Поговорить.

Я: То, как Элли тебя лапает, говорит об обратном.

Бишоп: Ревнуешь?